Удрала, убежала, и черт с ней, с этой чешуей. Пусть хоть прирастет!
— Выпусти меня, — вышло невнятно.
Боже мой! Куда исчез мой голос?
— Нет!
От твердого решительного голоса я вздрогнула, но и моргнуть не успела, как оказалась в горячих объятьях тех самых рук, которые рассматривала секундами ранее.
Они обжигали меня своими нежными прикосновениями, и плавили мою кожу. Мистер Океан прижимал меня к себе настолько крепко, что мне казалось, я уже растворилась в нем, в его аромате, под его горячим дыханием.
Да, динамщица из меня так себе…
Голова шла кругом, тело становилось ватным и казалось, что вместо крови по венам течет лава. Нежные пальцы гладили мои плечи, ласкали спину, спускаясь вниз, решительным захватом обжигали бедра, и возвращались к груди, нежно сминая ее в ладонях. Внизу живота становилось невыносимо жарко и пусто…
Прохладная стена на контрасте с горячим телом мужчины показалась глыбой льда, и я еще крепче прижалась к Оушену.
— Кажется, все…— с трудом отрываясь от моих губ, он сделал шаг назад.
Как все? Что все?
Оушен уставился в темноту за окном, а я, почувствовав холод, опустила глаза.
Абсолютно голая, без единой чешуйки, я стояла, трясясь от холода. Или от неудовлетворенного желания…
До сих пор не понимая, почему все закончилось, я не могла подобрать слов, которые смогли бы выразить мое недоумение.
Довольно заметный бугор в штанах Оушена явно возвещал о том, что ему тоже нравилось то, чем мы занимались только что, но почему он остановился?
— Накинь вот это.
Замерзнешь, — вскользь глядя на меня, он снял с кресла накидку и подал мне.
Я почему-то стояла, как каменная статуя, не в силах пошевелиться.
— Или ты хочешь и перед охраной ходить в таком виде? — его бровь взлетела вверх, а губы сжались в узкую полоску, — или тебе нравится, когда на тебя глазеют? Хотя…что я спрашиваю? Конечно нравится! Но еще большее наслаждение тебе доставляют взгляды множества мужчин…Я прав? Два лучше, чем один…Верно?"
"К щекам тут же прилила кровь, заставляя лицо покраснеть.
Такого развития событий я ну никак не ожидала.
Меня снова только что ткнули носом в мои отношения. С мужьями. И, главное, кто? Один из них же.
— Вот же угораздило меня! — мой нервный громкий смех заполнил тихую спальню, — ты обвиняешь меня в блуде, но сам же пожираешь меня глазами! Что же ты пялишься на падшую женщину?
— На тебе была надета часть меня, частичка моей плоти.
