Да и Фарес – главный мужчина в доме, сидел спокойно и совершенно не реагировал на бывшую невестку. Точно она была лишь декорацией к вечеру.
Зато теперь, наконец, мне стала понятна такая реакция Оушена на мои отношения с близнецами. Однажды он уже окунулся в измену…
Вот только не я была инициатором создания гарема для себя.
— Я спрашиваю только потому, что у меня есть право голоса и я смогу повлиять на ход дела. И…если тебе есть что сказать… — Фарес сверлил меня хитрыми глазами.
В висках застучало. Вот он шанс, вернуть все назад.
Избавиться от обязательств, навешанных на меня неизвестно кем и непонятно зачем.
Я посмотрела на Оушена, ковыряющегося в своей тарелке. На первый взгляд он был спокоен, но я чувствовала, что внутри него бушует ураган.
— Оушен сказал, что тебя заставили подписать договор обманным путем. И мы даже начали рассмотрение этого дела, но внезапно возникло другое.
— Ты действительно хотел помочь мне? — я боязливо коснулась руки Оушена, чтобы он наконец взглянул на меня.
— Да. Но кажется, не стоило лезть не в свое дело.
Да черт тебя раздери!
Долго он будет мне припоминать тот вечер?
Сердце встрепенулось, разнося адреналин по венам.
— Знаете, я действительно была не в курсе обязательств, которые на меня возложили при подписании контракта. Но поняв, что изменить что-либо я не в силах, я решила попробовать подстроиться под предложенные обстоятельства. Я очень надеялась, что мои мужчины станут с уважением относиться ко мне, но каждый из них проявил себя не самым лучшим образом, пытаясь перетянуть одеяло на себя.
Ни один не захотел смириться с тем, что я принадлежу еще троим другим. Некоторые даже попытались выставить меня виноватой. Только вот в чем? В том, что просто хотела жить дальше, а не оплакивать свою несостоявшуюся жизнь?
Я говорила это глядя в синие глаза Оушена, надеясь, что он понимает, кому адресованы мои слова. Но он, если и понимал, то виду не подал. Ни один мускул на его лице не дрогнул.
— Ариэль, я так и не услышал ответа на свой вопрос. Хочешь ли ты отмены договора? — Фарес снова привлек мое внимание.
Мама, сидящая напротив, застыла в ожидании моего ответа, а ее пальцы дрожали от напряжения. Аква, кажется, гипнотизировала меня глазами, чтобы я ответила «нет», а вот Оушен снова изображал черный гранитный утес, которому все эти брызги бушующего моря были по колено.
Ну и пошел ты! Я себя хоть и через двести лет нашла, но не на помойке!
— Да. Я хочу расторгнуть контракт.
39. Кто-то просто должен быть счастлив.
