Поэтому Екатерина Медичи была разборчива в выборе мужа для дочери. Ей не хотелось принять поспешное неправильное решение. Отказ матери стал для Маргариты настоящей трагедией — с ее мнением не посчитались, грубо разрушили мир ее первой любви, разлучили с Гизом. Екатерине Медичи пришлось долгие часы провести в комнате дочери, успокаивая и уговаривая ее согласиться на разлуку с любимым, доказывая, что для члена королевской семьи государственные интересы должны стоять выше личных. Наконец, Маргарита согласилась.
Но она твердо решила для себя, что, жертвуя своим счастьем, никому не позволит отобрать у нее право на свободу чувств и желаний. Отныне она всегда будет руководствоваться этим принципом.
Один вариант замужества сменялся другим. Среди претендентов на руку принцессы были: дон Карлос — старший сын испанского короля Филиппа II, сам Филипп II, принц Себастьян — сын португальской королевы и многие другие. Но Екатерина Медичи остановила свой выбор на Генрихе Наваррском, сыне королевы Наварры Жанны д’Альбре и кузене Маргариты.
Брак с протестантом был похож на компромисс в борьбе между католиками и протестантами, кроме того, сулил корону наследнице французского дома. Маргарита не испытывала никаких чувств к наваррцу, но долг требовал самопожертвования, и она дала согласие на брак, сохранив за собой при этом право на свободу чувств, желаний и вероисповедания. «Я согласна и буду повиноваться супругу и его матери в разумных вещах, но не сменю веры, в которой была воспитана, даже если мой муж станет монархом всего мира», — ответила Маргарита будущей свекрови, предпринявшей попытку убедить принцессу принять веру мужа.
Союз Марго и Генриха Наваррского стал настоящим событием для Франции. «Наша свадьба, — писала невеста в своих мемуарах, — совершалась с таким триумфом и великолепием, как никакая другая, король Наварры и его свита были в богатых и красивых одеяниях, а я — по-королевски — в бриллиантовой короне и горностаевой пелерине, трен моего голубого платья несли три принцессы.
Свадьба совершалась по обычаю, предусмотренному для дочерей Франции». Придворный праздник по этому случаю удался на славу. Казалось, ничто не могло омрачить всеобщего ликования и состояния какой-то надежды на будущее, конец гражданской войны и распрей среди членов правящей династии. Но в ночь с 20 на 21 августа 1572 г.
