– Меня никто не тащил, мистер Пейн, я сам настоял на посещении. Давайте обойдёмся без оскорблений, и вы выслушаете меня. У меня есть что вам рассказать, думаю, нам обоим нужно принять тот факт, что мы есть, и мы оба связаны с Мишель, – в голосе Ника звучит такая уверенность и непоколебимая воля, что даже отец, как будто сдувается, прищуривая глаза и кивая.
– Мишель, присядь, – Ник поворачивается ко мне и с улыбкой указывает на стул.
Мне хочется благодарить его за то, что он так хорошо чувствует меня, и я опускаюсь на стул, а Ник встаёт позади меня, кладя руки на мои плечи.
– Вас ввели в заблуждение, мистер Пейн. Я не знаю кому и для чего это нужно, но информация, которую вы предоставили для газеты – ложь, – говорит Ник.
– А, может быть, ваши слова ложь, мистер Холд? И вы пришли сюда, чтобы снова показать мне, как забираете мою дочь? Снова спровоцировать инфаркт, а того более и мою смерть? – Ядовито спрашивает отец.
– Папа, хватит. Никто из нас этого не хочет, Ник пришёл, чтобы поговорить.
Прошу тебя, послушай его и поверь так, как верю я. Потому что тебя обманули, папа, тебя решили подставить, как и его, – с мольбой шепчу я, смотря в отцовские глаза.
Вижу, как ему сложно принимать это, вижу, как нехотя он кивает и складывает руки на груди. Но я буду защищать Ника, не дам снова разбить наш хрупкий мир."
"– Тогда продолжу, – говорит Ник, немного сжимая мои плечи, видимо, чтобы меня так сильно не трясло.
– Мои люди проверили все данные, которые вы передали. Таких людей не существует, не существует такой больной, и никогда не было. У меня есть связи в Оттаве, и это было легко проверить. Для вас разыграли спектакль, мистер Пейн. К сожалению, видеозаписи с вашим посещением клиники не нашлись. Они тоже пропали, из чего можно сделать вывод, что эти люди рассчитали всё.
– Не может быть, – шокировано шепчет отец. – Я сам… я видел эту девушку, я видел списки…
– Это всё ложь.
Я не отрицаю, что моё прошлое не такое красивое, как каждому из нас бы хотелось. Как и ваше в принципе. Но на моей памяти не было таких эксцессов, как и сейчас я не связан с наркотиками, о коих вы упомянули. Каждое слово, которое вы услышали, сфабрикованные улики, которые вы имели в руках, должны были подставить именно вас, но никак не меня. Эта информация, даже если бы и вышла в газете, то её моментально бы уничтожили, как и вас.