айдут его. О ДА, ВОТ ЭТО ПЕРЕДАЧА ПОПЕРЁК ПОЛЯ! Мяч оказывается в руках Зверева, которого оставили без присмотра! Жёсткая стычка я Дятловым… УХ! На этот раз его челюсть встретилась с пудовым кулаком капитана неведомых! Кажется, я успел заметить, как у целителя изо рта вылетела пара зубов…
Бросок… ГОООООЛ! Тридцать-пятьдесят!
Целители-целители
Поплакать не хотите-ли?
Мяч в руках не держится!
На жопах дырка светится!
* * *Один из элементов тактики Чехова для этой игры — усыпить бдительность целителей, и при этом заставить их потратить побольше энергии.
И нам удалось это сделать!"
"Не буду скрывать — пять пропущенных мячей не входили в наш план. Мы хотели ограничиться тремя, максимум — четырьмя, чтобы потом как следует вдарить в ответ. Да ещё и эти мертвецы, которые без конца вылазили на нашей половине поля! Ванесса явно что-то «подкрутила» в настройках стадиона, или добавила больше некротики во время подготовки…
Но тем не менее — игра резко развернулась в тот момент, когда целители расслабились, а я начал переплетать их собственные заклинания с нашими, и без того непростыми для понимания более «стандартным» факультетом.
Тридцать-пятьдесят. Сорок-пятьдесят. Пятьдесят-пятьдесят.
К шестидесятой минуте мы вели со счётом восемьдесят-пятьдесят, не давая целителям даже добраться до нашей штрафной. Лишь раз они умудрились прорваться к воротам, когда сковали меня, Зверя и Аню огромной ледяной клеткой — но Самсон просто отбросил тройку нападающих мощнейшей воздушной волной, разрядив амулеты Заварского, Дятлова и Левицкого в ноль.
И после этого мы начали откровенно возить целителей по полю носом. Они просто не успевали черпать достаточно магии из Источников, чтобы противостоять нашим комбинированным атакам, и мы забили ещё один гол.
А через пару секунд после свистка судьи Заварский ударил по мне мощнейшим копьём некротики…
Оно пробило разрядившийся щит и попало в руку, бросило меня на землю и протащило пару метров.
— @#$% тварь! — завопил я, моментально перестав чувствовать конечность.
— Сорян, Апостолов, не услышал сигнал рефери! — ехидно рассмеялся этот урод.
Рука повисла плетью, и закатав рукав, я увидел, как она покрывается чёрной коркой, из-под которой тут-же начала сочиться кровь.
Судья снова засвистел, бросился к Заварскому и начал что-то ему объяснять, а тот с ухмылкой смотрел на меня.
Сволочь.
