По залу то и дело прогуливались коты самых разных пород, собаки (у которых, надо полагать, родословная была длинее моей).
Вообще, я заметил, что многие колдуны и ведьмы пришли со своими животными — был даже мужчина индийской внешности, в национальном костюме, у которого на плечах покоился небольшой питон!
То и дело из стен появлялись духи, и также незаметно исчезали, а воздух вокруг потрескивал от магии, заполонившей это место.
— Говорят, в ведьмину ночь грань между реальным миром и миром духов истончается, — заметила Илона, провожая взглядом одно из приведений — женщину в окровавленном платье, — Как думаешь, это правда?
— Кто знает… Но я, в любом случае, настроен провести этот вечер… Реально.
Рыжая фыркнула.
— И какой у тебя план?
— Для начала — прогуляться. Присмотреться, затем — потанцевать.
— О, эта идея мне нравится! — Илона чуть сжала мою ладонь, — Но сначала дела, верно?
— Верно.
Неспешно пройдя к ближайшим распахнутым дверям, мы оказались в широком коридоре.
Он привёл нас в другой зал, затем ещё в один, и ещё…
Екатерининский дворец был большой постройкой, так что количество комнат, залов и прочих помещений тут перевалило за несколько сотен. К счастью, моя виртуальная помощница отыскала карту здания и программу мероприятий. Наложив их друг на друга, Лиза могла спокойно выстраивать маршрут в нужные места.
Удобно! Нет, определённо, даже спустя два месяца я не переставал поражаться разработанным людьми технологиям!
Первой точкой нашего променада я выбрал выставку картин, нарисованных Машей.
Она обмолвилась об этом во время нашего последнего разговора, так что мне было любопытно посмотреть, на что способна блондинка.
Кроме того — она была единственной, кого я точно здесь знал.
Выставка проходила на третьем этаже в северной части здания. Под такое дело организаторы выделили просторный холл, и картины были установлены вдоль стен.
Ну… Что могу сказать — работы Тимирязевой оказались неплохи, очень даже неплохи.
В основном это были пейзажи, но не обычной природы, а с вплетением разных мистических и колдовских мотивов.
Но главным было не это.
От каждой картины исходила энергетика — везде разная. Изображение шторма и спрятавшегося в глубинах океана кракена вызывало тревогу, холм с огромным древом источал благодать, а сумеречная пустыня — усталость.
Стоило лишь задержаться у одной из картин на полминуты, как эти ощущения просыпались в теле.
