И сразу после этого я перестал контролировать свои потоки! Это он! Он отомстил мне! Он что-то сделал! Ты же видел, какие веса я поднимаю магией ветра!
— Какие интересные подробности, — процедил Леонид Андреевич, уперев костяшки кулаков в стол, — Есть ещё что-то, что ты мне не рассказал? Быть может, тот случай с профессором Земельцевым, которому ты заплатил сто тысяч, чтобы он «попытался» выгнать Апостолова из академии? Не смотри так, сын! Я знаю, @#$%, всё, что происходит с моими деньгами! Даже если они уходят с твоего счёта!
— Пап, я просто… Я не знаю, как он это делает, своими артефактами, или даром, но…
— Не хочу даже слушать эти жалкие оправдания! — скривился Львов-старший, — Мне противно знать, что мой сын — развитый маг, красавец, благородный — завидует какому-то низкородному бродяге!
— Я ему не завидую!
— Да что ты? Не завидуешь, что у парня хватило яиц выйти против тебя, защищая девушку, и навалять? Не завидуешь, что такая грязь из-под ногтей с лёгкостью поступила в «Арканум самостоятельно, едва пробудившись — а за тебя мне пришлось отвалить столько денег, сколько можно было потратить на новенький АВИ⁈ Не завидуешь, что преподаватели хвалят его направо и налево, а про тебя могут сказать только то, за что им заплатили⁈ Не завидуешь, что он защищал людей в 'Империи», бросившись сражаться с проклятым⁈ Не завидуешь, что без гроша в кармане парень умудрился открыть магазин, о котором теперь судачит вся Москва⁈
Каждое слово Леонида Андреевича било точно в цель, заставляя Сергея съёживаться — от злости и осознания того, что в чём-то это правда.
— Он что-то делает со мной, — тихо произнёс Львов-младший, — Каждый раз, когда мы сталкиваемся… Я не знаю, что и как… Но он что-то делает… Я теряю контроль над магией… Не могу нормально ей пользоваться! И я не вру! Я просто… Не знаю…
Взгляд, которым Львов посмотрел на сына, был полон презрения.
— Мне надоело всё это, Сергей. Надоело. В следующий раз, если решишь вытворить подобную дичь — я не стану вступаться за тебя.
И я не шучу. Если вдруг мне позвонят из полиции и скажут, что тебя сдали твои трущобные дружки — я не стану тебя защищать. Не найму адвокатов, если тебя осудят. И не буду прикрывать от властей. МНЕ. ЭТО. НАДОЕЛО!
— Я… Я понял, пап…"
"— С завтрашнего дня ты лишаешься всех своих привилегий. Водитель, безлимитный счёт в банке, твои тусовки, ИИ последней модели… Всего этого с завтрашнего утра я тебя лишаю. На учёбу — езди в метро.
