Я не хочу потом всю жизнь терзаться муками совести, если ты вдруг их убьешь, маньячина.
— Цыпа, — он хватает меня за плечо и рывком отодвигает из машины, а я охаю. Потом открывает дверь и запихивает меня внутрь. Буквально запихивает. Заставляет упасть попой на сиденье и подталкивает дальше, — займи свой рот и острый язык сэндвичем. Ты меня начинаешь задалбывать.
— Отвези меня к брату, — зло цежу я, — и тогда я перестану тебя задалбывать. Где вы его держите?
— Отвали, цыпа, — он пытается закрыть дверь, но я блокирую ее ногой.
Оставляю отпечаток ботинка на ней, а маньяк за это шлепает меня по лодыжке, отчего я взвизгиваю. И пинаю его со злости в бедро.
* * *— Ай, — ногу пронзает резкая боль и я сгибаюсь, мучительно застонав. Ему хоть бы хны, а у меня ощущение, будто я каменный столб пнула. Едва кость не сломала.
— Слыш, цыпа, — он заталкивает мою ногу в машину и швыряет снова в меня пакет с сэндвичем, который я поставила на сиденье, — будешь дергаться — я тебя мыть тачку заставлю. Голой."
"Он захлопывает дверь.
Потом садится за руль, смотрит на время и тычет пальцами в небольшой планшет в автомобиле. Включает какой-то канал, убавив звук так, что я едва различаю голоса в фильме, и мы снова куда-то едем. Мне начинает это надоедать. Похоже, я весь день проведу в машине, нюхая выхлопные газы, а не свежий воздух, как обещал маньяк, и который так полезен беременным.
Я начинаю подыхать со скуки уже через час. День становится для меня пыткой. Хочется биться головой об спинку сиденья, отпинать ногами маньяка, который больше не позволяет мне выйти из машины и запирает меня, паркуясь в тени, чтобы я не отбросила коньки от духоты.
Я съедаю остывший сэндвич, допиваю коктейль, нахожу наггетсы на дне пакета и уничтожаю их тоже. Несколько раз мне кажется, что время остановилось. В конце концов меня это достает окончательно, и я засыпаю на заднем сиденье, свернувшись в позе эмбриона.
Будит меня то, что маньяк неожиданно прибавляет звук на планшете. Мы снова где-то недалеко от центра.
Стоим возле тротуара с включенной аварийкой, а мужчина задумчиво пялится в новости.
Я бы подумала, что он просто любитель слушать то дерьмо, которое случается в мире. Это очень по-садистски. Но когда я Сажусь, потирая глаза, перед которыми еще стоит пелена после сна, и вижу на экране уже знакомый мне дом, в котором маньяк забирал результаты экспертизы, я сама невольно прислушиваюсь к голосу диктора. Хотя, голова почти не соображает.
— … двое человек пострадало.
