В его кармане играет идиотская музыка, и он достает смартфон, бросив взгляд на экран, а потом прикладывает его к уху, — да?
Пока я пытаюсь найти место, где дымом не пахнет, он молча слушает, что ему говорит собеседник. До меня доносится только невнятное шуршание. Я пинаю в сторону маленький камешек, который впивается мне в подошву и провожаю его взглядом, глядя, как он отлетает далеко в канаву возле дороги. Занимаюсь я всякой хренью. Если так и продолжу кататься с маньяком, вместо того, чтобы учиться — то на моей жизни можно ставить крест.
— Ага, окей, — произносит коротко маньяк и убирает телефон обратно. Его взгляд неожиданно впивается в меня. И пробирает до костей морозом.
— Что? — спрашиваю я.
— Твой пистолет выловили, цыпа. Десять минут назад.
Гадкая и внезапно вязкая слюна никак не хочет проталкиваться в горло, когда я сглатываю.
Дьявол. Дьявол, дьявол, дьявол. Такие новости должны звучать только ночью, когда везде мрачно и темно. Не в такой жаркий денек. Не когда светит с неба издевательски солнце.
"
"Маньяк прищуривается, снова затягиваясь. Медленно выпускает дым, сканируя меня взглядом. Очень внимательно, словно считывая каждую эмоцию, пока я изображаю окаменевшее изваяния, стараясь не трястись.
— Ты напряглась, цып. Не хочешь ничего мне рассказать?
— Тебе? — вырывается у меня с нервным смешком, — хорошая шутка. Даже если бы что-то и хотелось рассказать, ты был бы последним человеком на земле, кому я смогла бы это сделать.
— Слыш, Диана, — он внезапно называет меня по имени, и это почему-то напрягает меня больше всего.
Как и проникновенный, спокойный тон, — я единственный человек, который может спасти твой зад. Садаев потерял брата, поэтому ему просто крышу сорвет, если вдруг окажется, что ты в этом как-то замешана. Тогда тебе ничего не поможет. Так что, если что-то знаешь — выкладывай. Твой нервяк несложно заметить. Если даже ты влезла куда-то, не зная об этом — тоже выкладывай. Я тебе нихрена не сделаю.
— Конечно же, я тебе верю, — скептически произношу я, — у меня где-то на лбу есть татуировка, что мое айкью меньше шестидесяти?
Маньяк в этот момент затягивается и вдыхает полными легкими дым, видимо, чтобы высказаться по поводу моего айкью, и неожиданно поперхивается.
Отшвыривает сигарету в сторону и давится хриплым, надрывным кашлем.
— Твою мать, — ругается он, с шумом выдыхая и сплевывая на землю. Я замираю. В шоке смотрю на кровь на асфальте, а потом медленно поднимаю на этого черта взгляд.
