Пока ртом прощение не выпросишь за свои выкрутасы.
Он закрывает глаза, и оставляет меня в том самом персональном аду, который обещал. Хотя, я думала, что он будет издеваться надо мной физически и морально, но теперь… не знаю даже, что хуже.
Я еще долго лежу, потрясенно глядя за окно, пока там, где он прикасался, горит кожа, а между ног все сводит, доводя меня до полного сумасшествия.
Эпизод 26"
"Меня выключает, когда первые лучи солнца начинают прокрадываться в комнату. Тогда я забываю, что за моей спиной спит монстр из кошмаров.
Тело просто решает перезагрузиться от усталости.
Просыпаюсь я первой, от того, что мне ужасно жарко и нечем дышать. Спросонья пытаюсь перевернуться, но стоит мне пошевелиться, как будто стальные тиски сжимают меня, расплющивая все внутренние органы. Я пораженно выдыхаю, и открываю глаза.
Я умудрилась уснуть с этим животным. И он сейчас меня обнимает. Точнее, держит, как хищник жертву, чтобы не смогла сбежать.
Влажная от пота кожа спины липнет к его коже, а в мою поясницу упирается твердый бугор. И это самое жуткое ощущение, которое я испытывала за последнее время.
— Боже, — вырывается у меня, и я пытаюсь сбросить с себя руку. Бесполезно. Она будто тонну весит, — Рустам, отпусти меня!
Дыхание за спиной меняется. Я чувствую, как эта зверюга просыпается: как после сна напрягает, разминая, мышцы. Они наливаются силой и скручиваются в стальные узлы. Ладонь скользит по моему животу, и я наблюдаю растерянно за ней, удивляясь, насколько же огромный между нами контраст.
Садаев будто год загорал где-нибудь в Испании, и на его фоне я смотрюсь, как альбинос.
— Твою мать, — рычит внезапно Рустам, отпуская меня и переворачиваясь, судя по шороху, — вали из моей постели, принцесска. Пока не поздно.
Мне не нужно повторять приказ — я скатываюсь с кровати на пол и подбираю полотенце, прикрываясь им.
— Вызвать тебе проститутку? — предлагаю я, глядя, как оттопыриваются его штаны в районе пояса.
Я с каждым разом все меньше и меньше верю, что мы переспали месяц назад. Это просто невероятно. Он не мог это в меня запихнуть.
Садаев открывает глаза. После сна они у него пронзительно холодного, черного цвета.
— Умнее не придумала что ляпнуть? Приготовь что-нибудь пожрать лучше. Должна быть с тебя хоть какая-то польза.
«Ты охренел» — мелькает в голове возмущенное.
