Потеряешься навсегда, — Садаев хмыкает, глядя на мое вытянувшееся лицо. Я быстро распахиваю дверь и вылезаю на улицу. Семеню в сторону темного леса, и слышу за спиной щелчок зажигалки. Ветерок приносит первый запах дыма, когда я скрываюсь за кустиками. В туалет мне и правда хочется. Поэтому я отдираю от ног прилипшие джинсы и, молясь, чтобы в темноте мой зад не укусила крапива, сажусь на корточки и делаю свои дела.
Свалить. Как же! Тут такая темнота, что хоть глаз выколи. На первый же сук напорюсь.
После я еще некоторое время стою, прислонившись спиной к дереву и трогаю свой живот.
У меня там целых двое детей. Не верится как-то. Как я их буду поднимать на ноги? Тут самой для начала бы не сдохнуть от такой нервотрепки.
Рустам выкидывает сигарету в сторону, когда я возвращаюсь. Странно, но запах дыма ему идет. Мне кажется, такой, как он, должен вмещать в себя все человеческие пороки: курение, алкоголь, беспорядочные половые связи… как минимум напротив двух пунктов я уже могу поставить галочки.
— Слушай, — медленно произношу я, приближаясь к нему, — куда ты меня везешь?
— Тебе какая, блин, разница? — спрашивает он, рассматривая меня. Чувство такое, будто бы составляет в мыслях мой фоторобот. Щелк — ноги в мокрых джинсах сфотографировал взглядом, щелк — грязный подол водолазки, щелк — грудь… на ней Садаев задерживается взглядом несколько дольше. Я успеваю напрячься.
— Большая разница, — бормочу я, — не надо мне делать ничего плохого. Пожалуйста. Мы можем быть полезными друг другу.
Я произношу эту абсолютную чушь с невероятно уверенным лицом. Рустам в ответ изгибает темную бровь.
— Что было на том пистолете, принцесска? Давай, побудь мне полезной.
Я качаю головой.
— Не знаю, — лгу я, даже не моргнув глазом. И легко приправляю ложь правдой, чтобы выглядело достовернее, — я его выкинула, потому что Вера Трофимовна, с которой я жила, нашла этот пистолет и облапала его. Возможно, она стерла отпечатки. Я испугалась, что ты меня за это убьешь.
— Тупая отмазка.
За выброшенный в болото пистолет я тебя скорее убью. Чем за смазанные отпечатки.
Я медленно поднимаю на него взгляд. Никогда не привыкну, что эти сволочные богачи, вроде моего папаши, так легко относятся к чужим жизням. Так хладнокровно говорят об убийстве.
— Не только я виновата в этой ситуации, — тихо произношу я, стараясь не выдать волнения, которое скручивает мне сердце, — мне просто подсыпали какую-то дрянь в клубе. И все вот так завертелось.
