Я посмотрел геолокацию, когда в университете мне сказали, что ты куда-то пропала, а до этого тебя искали странные люди.
— Но мой телефон не здесь, — глупенько произношу я, а Гоша улыбается.
— Да, твой телефон в одной из башен Москва-сити. Потом я заметил, что он двигается на парковке, но, подбежав к выезду, не увидел тебя ни в одной из машин и решил подождать. Мне повезло. Ты уехала с каким-то мужчиной, а я поймал такси и проследил за вами.
— Господи, Гоша. Ты самый настоящий сталкер, — поражаюсь я, а он по-доброму, но немного снисходительно, смотрит на меня.
— Диана, мы живем в информационном мире. Вычислить человека, у которого есть телефон, стало очень просто.
Я развожу руками. В этом мире многое просто. Если в туалет сейчас решит зайти маньяк — то он просто возьмет и похоронит Гошу где-нибудь под плинтусом. Тощий мальчик Гоша, который весит около семидесяти килограмм, пусть и очень умный, но даже пальцем пошевелить против этого дикого животного не успеет.
— Гоша, солнышко, — произношу я, и кладу ему ладонь на грудь, подталкивая к выходу.
Да, это не Садаевский рельеф, а унылые равнины. Мир несправедлив — одним он дает ум и доброту, а другим — привлекательную внешность и умение зарабатывать деньги. Гоша, тем временем, растерянно смотрит на мою руку, а я продолжаю, — пожалуйста, уходи. Долго объяснять, но ради твоей безопасности — просто уйди и забудь про все.
— Диан, я понимаю, что тебя держат в заложниках…
— Гош, ты ничего не понимаешь. Все гораздо сложнее, — втолковываю я, продолжая двигать этого парня-жердь к выходу, но он словно ногами врос в белую плитку санузла, — я беременна от этого человека, который меня держит в заложниках.
Вот так легко и непринужденно я сообщаю Гоше ту самую новость, которую не смогла бы выдавить из себя в другой ситуации. Глаза парня округляются. Кажется, он в неподдельном шоке.
— Чего?..
— Долго объяснять. Мы с тобой поссорились, и я пошла месяц назад в клуб. Мне подсыпали наркотик в напиток, и наутро я ничего не помнила. Это вкратце. И да, у меня двойня.
— Поздравляю, — растерянно произносит Гоша, а я закрываю со стоном лицо руками, — то есть… ты была с кем-то в ту ночь и забеременела?
— Да. Я тебе изменила. Прости, Гош. Ты только не озлобляйся, знаешь, не все девушки такие, — бормочу я.
Гоша молчит. Долго и напряженно молчит, а моя макушка начинает чесаться, словно он сверлит ее взглядом. Я убираю руки от лица, потому что тошнота снова подкатывает к горлу и машу на дверь, предлагая Гоше уйти прямо сейчас.
