Но все, что он сейчас делает, и то, что говорит, означает, что я ему очень дорога. И не надо мне уже лишних слов. Я могу сказать их за нас двоих.
— Я выплачу тебе весь долг, Рустам. До конца.
Бонус
Около двух лет спустя
«Беременность 2-3 недели»"
"Тест выпадает из моих рук на пол с тихим стуком. Подождите, как это «беременность»?
Я подозревала. Скреблось в душе такое странное чувство, что задержка у меня совсем неспроста, и гормональные сбои, смена климата была не при чем. Глупо было называть сменой климата внезапное потепление после мартовских морозов и валить все на нее.
Дьявол. Но мы ведь с Рустамом предохранялись.
— Нет-нет-нет, — бормочу я, заворачивая тест в туалетную бумагу и кидая в ведро, чтобы скрыть улики, — это какая-то ошибка.
В груди царапают холодом первые признаки страха. Я усиленно отгоняю его, пока он не превратился в яростного когтистого монстра. Институт, конечно, я не успею закончить. Зато с последних родов прошло достаточно времени, чтобы организм успел восстановиться.
Близнецы уже привыкли к няньке, так что я смогу спокойно заниматься новым ребенком.
Заткнись, Диана. Заткнись! Ты не беременна. Точка.
Я в шоке раздеваюсь и залезаю под душ. Вдыхаю горячий пар, чувствуя, как в мозгах перестает опасно искрить. Мою голову, и когда я стираю остатки пены с глаз, и поворачиваюсь, чтобы взять гель для душа, то мое сердце едва не получает инфаркт.
— Рустам! — кричу я, вздрогнув, и едва не вмазавшись в татуированную грудь.
Садаев стоял позади меня, пока я думала.
Голый. Без одежды. Он еще сильнее раздался вширь с момента начала наших отношений. Стал на вид просто чертовой машиной для убийств, и ему пришлось поменять часть гардероба, потому что рубашки на нем начинали трещать по швам.
А я вот похудела. Все время начала посвящать учебе, чтобы вернуться в институт, и смахивала на подростка, когда сворачивала волосы в гульку, переодевалась в дурацкую пижаму вечером и садилась за учебники.
Мы не подходили друг к другу ни капли. Кто-то наверху посмеялся, заставив нас пожениться.
— Ты меня напугал. Выйди, пожалуйста, — в панике говорю я, вспоминая — выбросила ли коробку из-под теста, — я занята.
— Дрочишь в душе? — его низкий голос пробирает до самых поджилок.
— Рустам!
— Что? — его мощные ручищи упираются в стенку душа по бокам от меня, — могу помочь с этим делом.
— У меня еще те самые дни.
— Ты гонишь, Диана. Явно, — он усмехается, разглядывая мое предельно честное, но напуганное лицо, — вторую неделю.
