Всего лишь легкое прикосновение, но от него словно жидкое пламя перетекает мне под кожу. Расходится волнами по всей руке. По телу. Даже воздух начинает плавиться"
"— Давай, принцесска. Вещи на тебе красивые. Жалко будет портить.
— Злишься на меня?
— Чего? Нет. Если только немного. Я должен был первый увидеть эти шмотки и этот видок. Ты меня круто обделила. Но неважно уже, — он усмехается, — ты пообещала показать мне кое-что.
Черт. Почему он такой? Я чувствую, как у меня появляется улыбка. Достаю лепесток розы из декольте и отпускаю его планировать на пол.
Медленно обхожу Рустама, трогаю красивый и пышный букет. Бархатный весь. Вся комната им пропахла.
Мы никогда, похоже, не будем жить спокойно и мирно. Но, кажется, меня это устраивает. Я бы расстроилась, если бы в наших отношениях было бы меньше огня. Не могу представить Рустама романтичным. Его сегодняшняя попытка показаться таким провалилась с треском. Не только по моей вине. Слишком легко он звереет и вспыхивает. Размеренность и такт — не для него.
Даже не представляю, что ему стоило просто терпеть меня эти долгие месяцы, пока я каталась колобком по дому и просила его завязать шнурки.
Нет. По-другому я и не хочу. По-другому бы у нас ничего и не вышло.
Я медленно спускаю лямки топа с плеч. Он соскальзывает вниз, к ногам. Чувствую между лопаток пронизывающий до самого нутра взгляд. Я долго выбирала это белье, и когда впервые его увидела, даже не смогла поверить, что смогу его надеть. Слишком оно вызывающее. Провоцирующее.
Джинсы тоже оказываются на полу.
Холодный воздух лижет ноги. Я хочу было повернуться, чтобы Рустам смог оценить меня и чтобы подколоть его, разрядив обстановку, сказав «ты просил только это. Я могу теперь выпить вина?», но неожиданно на мое горло ложится горячая ладонь. Вжимает в крепкое тело.
Шею обжигает дикий поцелуй. Потом укус. Зубы сжимают кожу до боли, клеймя, и я издаю стон.
— Рустам…
— Охеренное белье, принцесска, — рычит он мне на ухо, — надеюсь, ты помнишь где его покупала.
— Я…
Не успеваю договорить.
Чувствую, как с треском рвется ткань на бедрах. Скользит между ног, задевая чувствительную точку, пронизывая напряжением моё тело, и отлетает в сторону. Ладонь жадно сжимает бедро.
— Рустам, — шепчу, — ты должен быть… нежным. Прошло всего три месяца, и…
— Нет. Я не буду нежным, — обламывает он меня, и добавляет, — внимательным буду. Больно не сделаю. Но нихрена не нежным.
Я разворачиваюсь в его руках. Прикасаюсь поцелуем к его губам, сначала нежно.
