Я влетаю туда по инерции, поднимаю взгляд и у меня вырывается дурацкий хрип из горла. Это должен был быть возглас удивления, но у меня невовремя перехватило дыхание.
Рука в перчатке врезается с громким хлопком в грушу, а мне кажется, что она бьет мне поддых. Капли пота стекают по тренированному телу, на котором с каждым движением бугрятся огромные мышцы, словно Садаев до этого дня жил не в центре города, а бился за жизнь в диких джунглях. Он опускает руку и смотрит на меня. Его взгляд прожигает до костей.
А я все не могу перетать смотреть на его грудь.
Потому что там темнеет тату. Та самая, картинку которой мне услужливо подкинула память за день до нашей встречи.
Эпизод 10
Голос у Садаева оказывается под стать его внешности: низкий и грубый. Говорит он спокойно, будто бы знает, что весь мир может подождать, прислушиваясь к нему.
— Наедине нас с ней оставь, — кивает хозяин своему псу, который стоит позади и до сих пор разглядывает меня: чувствую его взгляд спиной.
Садаев же, мазнув по мне равнодушным взглядом, снимает перчатки, подходит к столу, берет бутылку с водой и начинает пить.
Я тоже испытываю жажду, и, облизав губы, смотрю, как двигается у этого зверя кадык при каждом глотке. Он пьет жадно и неаккуратно. Вода течет по шее и по обнаженному торсу. Это не Гоша, который интеллигентно наливает воду в одноразовый стаканчик, не желая присасываться к горлышку.
Мне кажется, у того вообще бы пунктик насчет обсасывания предметов. Он и мороженое на кусочки резал, и с кукурузы зернышки срезал.
За моей спиной закрывается тихо дверь. Видимо, верный пес послушно ушел ждать решение хозяина в коридоре.
— Вещай давай, — бросает мне Рустам. Он закручивает бутылку и отставляет ее в сторону, и, абсолютно не обращая на меня внимания, возвращается к тренажерам. Подходит к турнику и, размяв руки, начинает подтягиваться.
О, Боже. Кажется, у него мышцы даже там, где их нет у нормальных людей. Здоровый он, как бычара. Я, похоже, едва буду доставать ему до плеча, если подойду, а моя голова окажется размером с его бицепс.
— Что вещать? — спрашиваю я, взяв себя в руки и прекращая разглядывать этого человека. Всё, хватит. Мне становится страшно представлять, что он делал со мной в постели. Вряд ли посыпал простынь лепестками роз и был аккуратным и внимательным.
