Потом так же медленно и лениво приподнимает уголок губ.
— Повезло тебе, что сейчас день на улице и ты со мной. Ночью тебя по-другому обшмонали бы. Стукнули бы по затылку и кинули в подворотне. Полиция им ничего не сделает. Толку их мерзкое гнездо ворошить? Не учи меня, как с этими шакалами себя вести, цыпа.
— Ты нагнетаешь. — осторожно парирую я, — обычные попрошайки.
— Я рос на улице и побольше тебя в курсе. Когда искал, где б пожрать, поспать или стрельнуть денег на еду, постоянно натыкался на этих тварей, — спокойно произносить Хирург, — едва ноги унес пару раз.
Чуть не зарезали. Восьмилетнего пацана. Это тоже бизнес, цыпленок. Каждый контролирует свою часть города. Либо отдаешь дань, либо проваливаешь нахер. Или тебе сломают ребра. Не тех людей жалеешь."
"— Ты жил на улице? — в шоке выдыхаю я. Несмотря на жаркий день, мне становится зябко от рассказа маньяка. В восемь лет пытаться выживать таким образом… что случилось с его семьей?
— Какое-то время.
Прячь оружие и топай за мной. Поболтаем потом.
Он решает закончить разговор, оставив вопросы, которые роятся в моей голове, без ответа.
Я начинаю немного больше понимать его. Смотрю пристально в спину человека, которого называю маньяком, и что-то мерзкое, темное, лениво ворочается в груди. Сочувствие, которое не хочу к нему испытывать. Более бредовое — ощущение близкой, почти родственной души. Как маленькая связь, метка, которая появилась после его короткого рассказа.
Мне далеко до того, что он пережил в детстве. Он бы посмеялся над моими мыслями, сказав, что я еще обласканная судьбой девочка. Однако, у нас есть что-то общее. Нас не любили родители. Наверное, он тоже не раз задавался вопросом «почему?», когда видел нормальные семьи, случайно ловил взглядом на улице картинки, где взрослый проявлял тепло к своему ребенку.
Я прохожу вслед за Хирургом в тесный переулок, за железные ворота. Мы заходим с торца старенького здания, маньяк открывает дверь под железным навесом и жестом приглашает внутрь.
Я поднимаюсь по ступенькам. Делаю шаг. Под ногами хрустит бетонная крошка. Стены голые, окна забиты. Страх внезапно колет сердце. Это место вряд ли подходит для задушевной беседы.
— Не трясись, цыпа, — внезапно обжигает шею дыхание Хирурга и я едва не подпрыгиваю от неожиданности, — Тебе опасность не грозит.
Эпизод 51
Я медленно поворачиваю голову и смотрю на него из-за плеча.
— Сложно поверить, если честно.
