— Завелся… — осторожно произношу я, — вы понимаете, что если пистолет пропадет, то мне… придется плохо? Пожалуйста, верните его.
— Девка, — бабка опускает оружие и пихает его в карман халата, а потом складывает руки на груди. Я шокировано смотрю на тяжелую пушку, которая оттягивает тонкую, дешевую ткань, — еще раз говорю — дура ты. Поверь бабке старой. Плохо тебе будет, когда бандюку своему надоешь. Завалил кого-то из этой пушки?
Я снова пожимаю плечами, а Вера Трофимовна криво улыбается.
— Спрятать тебе надо этот пистолет, чтобы ни одна собака не отыскала.
Долго тогда сможешь своего бандюка за яйца держать, до конца жизни доить сможешь. Запоминай: как только твоя скотина взбрыкивать начнет, говори ему, что заныкала пушку в надежное место. А что случится с тобой — в милицию попадет. Поняла?
— Вы… — осторожно начинаю я, — вы что, тоже с бандитом встречались?
— Да, — отвечает Вера Трофимовна, но как-то больно быстро и ровно. Я кошусь в сторону книжного шкафа, который уставлен томиками детективных романов, и у меня дергается бровь, — не веришь бабке?
— Конечно, верю, — уверяю я ее, — и обязательно прислушаюсь к вашему совету.
Я как-то сама не догадалась. Отдадите пистолет?
— Неа, — спокойно отвечает Верта Трофимовна, — помогу я тебе, дуре. Спрячу так, что ни одна собака не найдет. Знаю я вас, молодых, мимо ушей пропустишь мои слова, потому что у вас сейчас любовь, а потом мне новую жиличку искать придется.
Она разворачивается, открывает дверь и делает шаг в коридор. И, будто что-то вспомнив, оборачивается и смотрит на меня.
— Платить теперь десятку будешь, — произносит она, а я округляю глаза.
— Что?!
— Десять тысяч теперь отдавать за комнату будешь, — хмыкает бабка, — раз с бандюком встречаешься, то и бабки у тебя есть. Бесплатно я тебе, чтоль, советы даю?
Она уходит, прикрыв за собой дверь и оставив меня в полной прострации.
Десять тысяч! Господи, если я начну платить десять, у меня на еду-то не останется. Черт меня дернул оставить пакет в шкафу на видном месте. Надо было его прятать куда-нибудь глубоко в нижнее белье.
Хотя, я не уверена, что Вера Трофимовна не порылась бы и там. Ну с чего ей это в голову пришло?!
Все, что у меня осталось на память — фото в телефоне, которое я сделала еще в первый день, стоило пистолету попасть в мои руки. Хотела у кого-то из знакомых спросить, не муляж ли это, но как-то не решилась. Кто муляж в бумажный пакет запаковывать будет?
Теперь, если Садаев меня найдет, мне придется быть, как Джек Воробей.
