— Зачем ты это делаешь? — повторяю я. Не верю. Головорез и жалость? Вещи плохо сочетаемые, — хочешь спасти меня от смерти?
— Неа. Садаев тебя в любом случае не тронет, — маньяк выпрямляется, и мне становится легче вздохнуть, — Ты не имеешь отношения к делам своего отца. И ты еще девчонка. Но ты не потянешь такого человека, как он. Его образ жизни. Его отношение к людям. Тебе не понравится то, что он будет делать… после того, как все узнает. Тебе лучше не видеть. Я знаю разницу между нами и тобой, цыпа. И прекрасно шарю в этой жизни.
Жалко тебя портить.
— Он тебя убьет, когда узнает. За такое, — произношу я, пораженно понимая, что, может быть, маньяк полный отморозок и умеет хорошо притворяться, но звучит он убедительно. Хотя, первая мысль, которая посещает меня, это «у Рустама завелась крыса». Хирург. Может, он работает на его конкурентов и пытается провернуть сейчас какой-то мерзкий план. Для чего-то ему нужен мой побег.
Маньяк едва усмехается.
— Цыпа, мне охренеть как недолго осталось.
Так что вообще насрать. Может и не убьет.
Я качаю головой. У меня не остается подходящих слов, но возражать неохота. Для начала стоит разобраться в его истинных мотивах.
Где-то за дверью раздаются осторожные шаги, и я испуганно пытаюсь снова проскользнуть мимо маньяка. Дьявол, это может быть Рустам! Но цепкие пальцы внезапно смыкаются на горле, и маньяк легко и почти нежно впечатывает меня в стену.
Вскрик замерзает у меня в груди: Хирург наклоняется ко мне, и, почти касаясь губами моего рта произносит тихо:
— Я женюсь на тебе, если сбежишь.
У нас будет еще несколько месяцев, чтобы развлечь друг друга. А потом я оставлю тебе все свое бабло. После смерти."
"— Какая разница между тобой и Рустамом? — шепчу я в панике, — вы оба из одного теста. Сам сказал.
— Я сдохну. Он — нет. Не настолько скоро, — усмехается маньяк, — целуй.
— Что? — шокировано переспрашиваю я.
— Поцелуй, говорю. Для начала. Я задолбался передергивать вечерами, думать, что первый тебя выцепил, но так и не… поимел.
Думай резче. Или сейчас твой Рустам зайдет и нас прикопает.
— Ты… чертов извращенец и шантажист!
Дверь в санузел открывается, и Хирург резко отстраняется, отпустив меня. Я медленно умираю, но, когда в помещение заходит тот самый блондин с бешеными глазами, от сердца немного отлегает и я едва не стекаю обессиленно по стеночке.
— А я…. — тупо улыбаясь, произносит тот, рассматривая нас с маньяком, — я могу присоединиться. Третьим.
