От него пахнет спортивным дезодорантом, сигаретами, летом и немного лекарствами. Непослушная чёлка опять упала на глаза.
Чёртов Кис волнующе красив. Под его загорелой кожей подрагивают тугие мышцы. Пальцы покалывает от желания прикоснуться к прессу с заметными кубиками. Так интересно, какие они наощупь. Но я не решаюсь. Он приковал меня взглядом своих насыщенно карих глаз к стене за моей спиной.
Чуть шершавые пальцы медленно скользят по моей руке. Машенька, Федя, Ариша и прочие мурашки, ползут от затылка по шее.
Живот сводит, дыхание сбивается. Я не понимаю, что он со мной сейчас делает. Мысли путаются. Хочу его оттолкнуть, напоминаю себе, что мы всё ещё в ссоре, но тело не слушается. Муж словно подчиняет его себе. Цепляется пальцами за край домашней футболки. Тянет её вверх. Касается кожи напряжённого до боли живота. Его лицо становится ближе. На моих губах остаётся горячее дыхание Киса с привкусом горького сигаретного дыма.
— Что ты делаешь? — нахожу в себе силы спросить.
— Подбираю новый клей, — отвечает хрипло.
— Что? — хлопаю ресницами.
— Трусишка, — неожиданно улыбается он и, тяжело вздохнув, делает шаг назад. — Покормишь меня? Я пока в душ схожу.
— Х-хорошо, — голосовые связки плохо слушаются, а Кис улыбается шире, взъерошивает свою тёмную чёлку и отступает спиной вперёд.
Пытаюсь спрятать от него взгляд, но выходит только хуже. Скользнув по ширинке тонких брюк и поймав взглядом внушительно выпирающие рельефы, сгораю от смущения. У Машеньки, Феди и Ариши начинается настоящая паника.
Они бегают туда-сюда по позвоночнику.
Саркис разворачивается ко мне спиной. Там тоже мышцы и рельефы. Привлекательные ямочки прямо над линией ремня его штанов, острые лопатки, тёмный затылок, по которому хочется двинуть хорошенько и одновременно провести ладошкой.
Тряхнув головой, гоню от себя это странное помутнение и иду на кухню, чтобы разогреть ему суп, который мы вчера коллективно готовили."
"Ставлю тарелку в микроволновку, слушая, как в ванной льётся вода.
Кис выходит ко мне в домашних шортах и чистой футболке, вытирая по дороге мокрые волосы.
Вешает полотенце на шею. Садится за стол. Внимательно смотрит в тарелку. На меня. Снова в тарелку.
— Не нравится, ходи голодный, — сажусь на табуретку напротив него.
Он тихо смеётся и начинает есть. Одну ложку, вторую. Иногда морщится, но всё равно ест.
— Вкусно, — заявляет, отодвигая от себя пустую посуду.
— Мне девочки помогали, — признаюсь ему.
— Мне приятно, что ты старалась.
