Мне нравится моя.
Иду в ванную. Умываюсь прохладной водой. Смотрю на себя в зеркало. Щёки горят от волнения. Глаза блестят как при высокой температуре. Я даже прикладываю ладонь ко лбу, проверяя, не поднялась ли она.
Со здоровьем всё хорошо. Живот немного крутит, но это тоже нервное. У меня так часто бывает.
Капаю в глаза, чтобы снять покраснение. Поправляю макияж. Не хочу никому из присутствующих показывать свои слёзы.
Подняв подбородок выше, улыбаюсь своему отражению в зеркале.
Возвращаюсь в комнату. Забираю скрипку и выхожу к нашей большой, дружной семье.
Саркис подвернул рукава рубашки до локтя. Сложил руки на груди, откинувшись на спинку своего стула. Рядом с ним на моё место присела маленькая Анаит. Поставила локти на столешницу, подпёрла кулачками подбородок и тоже ждёт.
Нахожу удобное для себя место. Закрываю глаза, уже зная, что хочу сыграть. «Take Flight» от невероятной Lindsey Stirling. Я обожаю её музыку. А эта композиция идеально подходит под моё настроение.
«Взлететь» … Именно так я её ощущаю.
Точнее названия не подобрать. Воспарить к небу, стремиться вверх, к своим мечтам, и никогда не опускать руки, иначе так и будешь топтаться на одном месте.
Первые же звуки скрипки заставляют моё сердце ускориться. Я не вижу зрителя, но знаю, что все они слушают. А ещё уверена, что один человек из присутствующих обязательно всё поймёт.
И я играю, таким образом высказываясь. Делюсь своими эмоциями. Отдаю их смычку, струнам, самой вселенной, надеясь, что она услышит меня и всё действительно будет хорошо.
Открываю глаза. Сквозь дрожащие ресницы нахожу Саркиса. Такое чувство, что он перестал дышать. В карих глазах какие-то совершенно невероятные эмоции, от которых у меня на мгновение перехватывает дыхание.
Он понял эту музыку. Я не ошиблась.
Мне нравится его реакция!
Мои губы трогает лёгкая улыбка.
Заканчиваю. Опускаю скрипку. От переполняющих меня эмоций, пальцы слегка подрагивают.
В нашей гостиной тишина. Долгая, мучительная. Саркис продолжает смотреть на меня. У маленькой Анаит влажные реснички.
Я не хотела, чтобы эта девочка плакала. Она такая тёплая, светлая, открытая. Для неё хочется сыграть что-то весёлое, но сейчас совсем ничего не приходит в голову.
Первым начинает хлопать дедушка Саркиса. Вслед за ним отмирают остальные. Только сам Саркис не аплодирует. Тряхнув головой, он поднимается из-за стола, проводит ладонью по кудряшкам сестрёнки и стремительно покидает гостиную.
— Ты великолепна, — искренне улыбается тётя Наташа.
