Вижу его лицо на экране.
Парней поздравляют. Все вокруг кричат, свистят. Мы с Ани спускаемся вниз.
Как только победителей отпускают, подхожу к мужу и молча обнимаю. Его потряхивает. Дышит тяжело. Сжимает в кулак мои волосы на затылке, тянет назад, запрокидывая голову, и врезается в губы грубоватым, жадным, наполненным адреналином поцелуем. Задевает ранку. Шиплю. Отстраняется и бережно собирает кровь подушечкой большого пальца. Облизывает его. Улыбается.
— Поздравляю.
— Слил первое место, — вздыхает.
— Второе после всего, через что ты прошел, это же здорово.
Ани, скажи ему, — прошу нашу малышку.
— Ты был крут! — показывает ему два больших пальца вверх и стреляет взглядом на трибуны.
— Что там? — спрашивает Кис.
— Отец твой приехал. Хочет поговорить, — отвечаю вместо Анаит.
Сар тут же превращается в ледяную глыбу. Взгляд темнеет, челюсти сжаты. Не котик сейчас, а злой, агрессивный тигр.
Идем вместе к тренерскому вагончику. Встречаемся с Гордеем.
— В следующий раз будет первое, — обещает ему Саркис.
— Даже не сомневаюсь, — поддерживает его друг. — К тебе пришли.
Дядя Сурен спустился с трибун. Стоит в стороне. Ждет, когда Саркис освободится.
Муж обнимает меня, берет за руку сестру. Вместе подходим к дяде Сурену. Мужчины сверлят друг друга тяжелыми взглядами. От Киса все сильнее тянет агрессией. Переплетаю наши пальцы в замок и сжимаю его горячую ладонь.
— У нас поезд через два с половиной часа. Если хочешь что-то сказать, говори сейчас, — голос мужа вибрирует от напряжения.
— Можем отойти? — просит дядя Сурен.
Свидетелей тут и правда многовато. Шумно, суетливо. Уходим дальше от людей, в тишину.
— Я извиниться приехал, Сар. Был сильно неправ тогда. И с мамой… когда ты мальчишкой за помощью пришел, а я отказал, тоже был очень неправ.
Кис долго молчит, глядя в глаза отцу. Ани притихла. Переводит взгляд с одного мужчины на другого. Муж гладит сестренку по волосам, прижимает к себе.
— Мать я тебе никогда не смогу простить. За остальное извинения приняты. Я тоже не всегда был прав.
За Анаит спасибо. Помог. Ты как отец — полное дерьмо. А человек, наверное, еще может получиться. Нам пора, — тянет меня к вагончику. Там нас ждут чемоданы. Мы отсюда едем сразу на вокзал.
— Сар, я могу помогать, — догоняет голос дяди Сурена.
Кис оборачивается, усмехается.
— Нам ничего от тебя не нужно. О своей семье я позабочусь сам. Ты — не семья. Пока точно нет. Счастливо, — поднимает вверх кулак. — И не пей больше. Выглядишь хреново.
Кис переодевается.
