Так или иначе, им придётся выходить хотя бы на нейтралитет для начала.
— Не представляю, как это будет… — вздыхаю я.
— Время покажет.
— Пап! — затылок вдруг обдаёт кипятком. — Отец тёти Наташи в спонсорах же «Либерти». Они ведь из-за Киса туда влезли. А как теперь? И ещё дядя Сурен что-то говорил про наш брачный контракт, — вспоминаю я.
Голова немного начинает болеть от количества проснувшихся мыслей. Плавно массирую виски в ожидании ответа. Там ещё было про то, что папа мой теперь на коне.
Блин. Как сложно это всё.
Мне точно никогда не стать бизнесменом.
— Вот надо оно тебе, — смеётся отец.
— Я хочу понимать, — поднимаюсь и снова включаю чайник."
"— В вашем брачном контракте есть так называемые страховочные пункты для каждой из сторон. Объединённый бизнес распределился таким образом, что вы с Саркисом имеете в нём свой процент. Плюс на стороне Сурена выступал его тесть. Теперь тесть выводит свои деньги, Саркис получил серьёзную травму. Тут срабатывает страховка, и его процент становится твоим.
В итоге большая часть нового бизнеса теперь принадлежит нашей семье. И никакой контроль отцу Натальи не помог сохранить эту часть дохода. А что там с клубом, я не знаю, Стеф. Это тебе лучше спросить у его владельца.
— Спрошу, — киваю я. — Они с Кириллом и Захаром завтра как раз к Кису поедут. Мы увидимся. Можно ещё вопрос?
— Конечно, — папа поднимается и сам наливает нам чай.
— Теперь, если бизнес твой, ты с дядей Суреном работать не будешь?
— Почему? Буду, — ставит передо мной кружку.
— Ваша с Саркисом история напомнила нам всем о простой человечности, — улыбается папа. — Когда тонешь в работе, начинаешь забывать о настоящих ценностях. Ты мне дала отличный подзатыльник. До сих пор чувствую. И совершенно искренне горжусь своей девочкой.
— Ты к нему так хорошо относишься…
— Сурен мой друг, малышка. Единственный, кто остался с тех времён, когда у нас ещё ничего не было, кроме желания создать что-то большое. Я его когда в клинику вёз, вспоминал те времена.
Много хорошего было, Стеф. И много проблем. Диалоги под бутылочку коньяка разное могут решить. И я надеюсь, мы с ним разопьём ещё не одну. Может и Саркис однажды присоединится. В конце концов, всё что мы строим сейчас, станет вашим.
— Я тебя очень люблю, — шмыгнув носом, встаю с табуретки, обхожу стол и обнимаю отца со спины. Он гладит моё предплечье. Целую его в тёмную макушку, вдыхая родной запах. — Очень-очень-очень.
— И я тебя.
