В кабинете виснет тяжёлая тишина. Раскинув руки в сторону, стою и снизу вверх смотрю на его ошарашенное лицо.
Донор делает несколько шагов ко мне. Давит ростом. Мне кажется, я сейчас взорвусь. Стоять на коленях против моей природы. Никогда ни перед кем не унижался. Этот ублюдок постоянно заставляет меня это делать и явно получает свой кайф, глядя на то, как меня ломает.
— Нет, — тихо отвечает он. — Но видишь, как легко склонить тебя в нужную позу, когда ты начинаешь выёбываться, мой взрослый сын. Встань, — протягивает мне руку.
Игнорирую. Поднимаюсь и крепче сжимаю ладони в кулаки.
— Объясни Анаит, что мы хотим для неё только лучшего. И пойми, Сар, мне не нужна война с тобой. Мы можем играть на одной стороне и нормально общаться.
— Только по твоим правилам, — хриплю я.
— Не без этого. Я старше, мудрее и влиятельнее.
— Ты мудак и эгоист, — не отвожу взгляд, хотя он пытается давить.
— Одно другому не мешает. Так же это не мешает мне любить тебя, мой строптивый сын. И гордиться тобой.
— Ани просто ребёнок, которому страшно.
Она не разменная монета. Не печать на твоих договорах."
"— Малышка Ани, к сожалению, единственный способ, Сар, держать эти печати не сорванными. С ней всё будет нормально. В новом лицее хороший детский психолог. Ей помогут адаптироваться. Музыкальная школа. Пожалуй, да. Тут я согласен. Пусть занимается. Няня или Наталья смогут её возить. Видишь, я тебя слышу. И мой дом всё ещё открыт для тебя, Сар. Ты всегда можешь приехать к сестре. К тебе я её пока больше не отпущу.
Эти поездки плохо влияют на ребёнка.
Не знаю, что меня остановило от удара. Выхожу из кабинета и всаживаю двоечку в стену.
Сука! Ненавижу!
Размашистым шагом иду в комнату к Анаит. Я обещал сестре зайти. Она ждёт меня на кровати в обнимку со своей сумкой. Рядом валяется развороченная коробка. На полу модная игровая приставка и ярко-розовые ролики.
— Он не разрешил, да?
Отрицательно качаю головой, опускаясь рядом с ней на кровать.
— Музыкалку только, — ищу у себя внутри улыбку для сестры, умалчивая о том, что даже на выходные ей теперь ко мне нельзя.
И в этом виноват я.
Выходит так. Если бы подчинился и вернул Ани, когда требовал донор, сейчас не было бы этой подставы.
Эта вот хрень как раз та самая. Долбанный страх сбывается. Неправильно принятое решение, которое тянет за собой паршивые последствия.
— Кис, — тихо зовет сестрёнка. — Кис, ты плачешь? — удивляется она.
— Мальчики не плачут, — улыбаюсь ей, чувствуя, как слиплись влажные ресницы.
