Его быстро хватились. Знали, что далеко не уйдет.
Стояла жара. Тэмучжин снял колодку и пустил ее по течению, а сам затаился в зарослях. Он был терпелив.
На счастье, первым на него наткнулся Сорган-Шира. Он велел Тэмучжину потерпеть еще, а сам крикнул, что в тростниках никого нет.
Когда стемнело, батрак отвел дрожащего Тэмучжина к себе в юрту, накормил его, но велел тут же уходить. За мальчика вступились сыновья Сорган-Ширы. Они уговорили отца подождать до рассвета и дать беглецу лошадь, иначе его догонят.
А пока его спрятали в повозку с шерстью, что стояла за юртой.
И вовремя: в юрту Сорган-Ширы пришли с обыском. Хотели разворошить повозку, но батрак сказал, разведя руками:
— Кто в такую жару там усидит? А мне потом шерсть снова укладывать.
Нукеры послушались. Ушли.
На рассвете Сорган-Шира вывел коня и показал Тэмучжину дорогу домой.
Вернувшись, Тэмучжин уговорил Хасара уйти с ним в лес. Там они скрывались несколько недель.
Потом эта история забылась. Тэмучжина простили.
Прошло три года. Тэмучжину исполнилось шестнадцать лет.
Жили они в кочевье племени, к которому принадлежала Оэлун. Жизнь была хоть и небогатой, по самые трудные годы были уже позади.
Тэмучжин всегда помнил, что у него есть невеста. Хоть и видел он ее всего несколько дней, очень давно.
И вот Тэмучжин отправляется к отцу Бортэ и просит его выполнить обещание — отдать дочь.
Тот оказался человеком слова.
Тэмучжин получил не только Бортэ, но и приданое. Мать невесты подарила ему шубу из черных соболей."
"И здесь Тэмучжин впервые проявляет себя дальновидным политиком.
Вместо того чтобы бережно хранить шубу, которая стоит дороже, чем все добро его семьи, он отправляется с шубой к хану кераитов, одному из самых могущественных хозяев Степи, бывшему союзнику его отца.
Разумеется, шуба была лишь символом. Можно допустить, что у кераитского хана таких шуб было немало. Но приезжает к нему не бедный волчонок, не отщепенец. Приезжает будущий князь, наследник славы своего отца. И хан Торгул, приняв шубу и посадив юношу как равного, рядом с собой, объявляет этим всей Степи, что верен старой дружбе.
Может быть, этот жест хана объясняется еще и тем, что он сам в юности пережил то же, что и Тэмучжин. Когда Торгулу было семь лет, он попал в плен к меркитам, был рабом, и лишь через шесть лет его отец смог освободить сына. А еще через шесть лет Торгул снова попал в плен, на этот раз к татарам. И снова был рабом, пас верблюдов. На этот раз Торгул так и не дождался помощи — сам убежал.
