Тайра успели захватить во дворце три сокровища, три святыни империи, без которых было немыслимо коронование другого императора: зеркало, чашу и меч.
Корэмори Тайра, племянник правителя, задержался в своей усадьбе, прощаясь с красавицей женой и двумя детьми — восьмилетней дочерью и десятилетним сыном Рокудаем. Они молили его не оставлять их в Киото. Но Корэмори полагал, что взять семью с собой, обречь ее на бродячую военную судьбу, когда у него нет надежного убежища, еще опаснее, чем оставлять в Киото. Он надеялся, что победители не тронут женщин и детей.
— Я не могу взять тебя с детьми, — повторял он. — Как только мы укрепимся где-нибудь в глуши, я сразу пришлю за вами.
— Разве мы не клялись друг другу уйти из жизни вместе? — отвечала жена. — Как исчезают капли росы на одной и той же равнине.
— Помни, — говорил Корэмори, — если ты услышишь, что я погиб, не смей принимать постриг! Снова выходи замуж, устрой свою жизнь и воспитай наших детей. Не может быть, чтобы не нашлось на свете доброго человека, который бы тебя пожалел.
"
"Слова удивительные для феодала, скованного жесткими традициями средневекового общества. Ведь для вдовы знатного японца уход в монастырь был естественным и желанным: она была собственностью, которую нельзя передать никому, она не может, не должна существовать без мужа.
Корэмори сел на коня.
Дети не отпускали стремян, умоляя отца взять их с собой. Рыдала жена. Корэмори не мог заставить себя уехать.
И в этот момент во двор влетели разноцветной стаей братья князя.
Все пятеро младших братьев — надежда рода Тайра.
— Что ты медлишь? — кричали они.
Князь показал на своих детей.
— Меня задержало горе малышей, — сказал он.
— Никогда я не могла подумать, что вы столь жестоки! — воскликнула супруга князя и, упав ниц, зарыдала, в отчаянии катаясь по земле. Домочадцы плакали во весь голос. «Навсегда остались звучать у князя в ушах эти рыдания; они слышались ему в плеске волн на западном море, в свисте ветра над безбрежным морским простором!»
А над Киото поднимались столбы черного дыма.
Тайра, уезжая, поджигали свои дома и дворцы. От них огонь перекинулся на дома бедняков. Говорят, что в тот день сгорело пятьдесят тысяч хижин простых людей, лишь недавно вернувшихся в этот проклятый небом город.
Но судьба Киото уже не беспокоила Тайра — они спешили к морю, в свои западные родовые владения…
Братья догнали императорский кортеж только у моря. Их сопровождала тысяча всадников — арьергард разгромленной армии.
