Лишь с темнотой утомленные придворные засыпали вповалку в конюшне или в крестьянских хижинах, но не успевало подняться солнце, как их будили: король спозаранку продолжал путь…
Характером Генрих напоминал русского царя Петра Великого с его неутомимостью, умением не чураться никаких дел и страстным желанием создать великое государство. Половина тысячелетия пролегла между этими людьми, их судьбы различны, и исторические задачи сходны лишь внешне, но характеры не зависят от эпохи. Те же упорные поиски верных помощников, невзирая на их происхождение, способность искренне привязываться к человеку и неумение управлять своими чувствами.
Даже разочарование, постигшее этих двух государственных мужей к концу жизни, роднит их.
Современники корили Генриха за то, что он был недостаточно религиозен. Это, очевидно, не совсем так. Он был религиозен — вряд ли отыщешь атеиста в XII веке, но Генрих полагал, что у него личные отношения с богом. Мнение же его о посредниках, которые правили от имени бога, было невысоко.
В церкви во время службы он писал указы и диктовал письма, мог подняться и неожиданно уйти.
Любопытно, что Генрих был не суеверен. Известна история, связанная с его походом в Ирландию в 1172 году. Он подошел с войском к речке, посредине которой, поднимаясь серым крутым горбом, возвышался камень под названием Лехлавар. Возле речки армия остановилась: все знали о предсказании давно умершего мага Мерлина, по которому английский король, который придет завоевать Ирландию, умрет на Лехлаваре.
На том берегу собрались зрители: многим хотелось поглядеть, удастся ли завоевателю уцелеть. Предсказание Мерлина не было для средневекового человека сказкой. По правилам Генриху следовало обойти этот проклятый камень.
С того берега раздался пронзительный крик одетой в рубище старухи:
— Отомсти за нас сегодня, Лехлавар! Отомсти за людей нашей земли! Убей его!
Генрих спрыгнул с коня и решительно вошел в холодную быструю воду потока.
На обоих берегах люди затаили дыхание.
Король подошел к Лехлавару и начал взбираться на скалу. Он карабкался осторожно, он не хотел поскользнуться и сломать ногу: предсказание, сбывшееся хотя бы на четверть, уже сбылось.
Через несколько минут Генрих был на вершине Лехлавара.
Он поглядел на тот берег, где сгрудились ирландцы, и громко, на всю долину, воскликнул:
— Ну, кто еще верит басням этого Мерлина?
Генрих умел найти и приблизить людей, которых считал надежными исполнителями своей воли.
