Болеслав Кудрявый прожил еще четырнадцать лет — его смерть последовала в 1173 году.
Таким образом, остались в живых лишь два сына Болеслава Кривоустого — Мешко Старый и подросший, унаследовавший земли Генриха Казимир. Казалось бы, теперь объединение Польши — вопрос времени. И сила на стороне Мешко, владетеля Великой Польши — западных областей страны."
"Но за прошедшие десятилетия процесс разделения Польши на уделы зашел так далеко и можновладцы набрали такую силу, что объединить Польшу стало невозможно. К тому же после смерти Владислава Фридрих Барбаросса, также отнюдь не желавший, чтобы Польша была сильным, единым королевством, передал Силезию троим сыновьям Владислава.
Между молодыми князьями тут же разгорелась борьба за власть, причем каждый из них неоднократно призывал на помощь германских родственников.
Так вот, когда Мешко Старый решил, что пришла его пора править Польшей, можновладцы и церковь тут же выдвинули своего ставленника — Казимира.
Воспитанник и в известном смысле духовный наследник своего старшего любимого брата Генриха Сандомирского, Казимир был религиозен, разумен и так же нерешителен.
Он остался в истории под именем Казимира Справедливого.
Мешко занял древнюю столицу Краков и овладел большей частью страны. Сделать это ему удалось лишь потому, что феодалы никак не могли разобраться между собой. Помимо основной войны, которая катилась по стране, на нижнем этаже власти кипели малые войны между воеводами и магнатами. Но по мере того как Мешко покорял провинции Польши и старался укротить феодалов, они все яростнее поднимались против него.
Феодалов не интересовала судьба страны. Им не хотелось видеть ее объединенной под властью сильного государя — тогда ущемлялись их интересы.
Во главе объединенного войска можновладцев стал епископ Краковский Гетка — духовные феодалы объединились со светскими. В 1177 году Мешко был изгнан из Кракова, и вскоре в истории Польши произошло важное событие: феодалы, светские и духовные, собрались в городе Ленчице на собрание (по-латыни оно именовалось «коллоквиум»).
Ленчицкое собрание стало первым в истории страны сеймом. Отныне судьбу Польши решали не короли, не князья, а воеводы, епископы, можновладцы. Их вольности, которые там были утверждены, в чем-то сходны с привилегиями, которые английскому рыцарству предоставила Великая хартия вольностей. Это манифест феодальной раздробленности, победа феодалов, которые ставили свои интересы выше интересов страны.
