Отбиваясь из последних сил, Андрей кричал:
— Нечестивцы! Какое зло я вам сделал?
Наконец он упал под ударами и затих. Даже неподвижный, в слабой рассветной синеве, проникавшей сквозь маленькие окна опочивальни, он был страшен. Убийцы, теснясь в дверях, спешили уйти.
Когда они уже готовы были идти со двора, чтобы торжествовать победу, они услышали шум, потом стон.
Кто-то побежал обратно.
И увидел, как, оставляя кровавый след, князь ползет вниз по лестнице…
И они снова накинулись на него. И добили.
Когда во Владимир пришло известие о смерти князя, начались волнения.
Убивали тиунов, княжьих слуг, грабили лавки.
Никто в Боголюбове не пожалел князя. Рассказывают, что его старый слуга Кузьма Киевлянин спрашивал всех, где тело князя. Ему отвечали: «Вон лежит, выволочен в огород, да ты не смей брать его, хотят выбросить собакам…» Кузьма нашел тело и стал над ним плакать. Тело было обезображено и покрыто засохшей кровью. Ключник Анбал, пьяный, веселый, гнал Кузьму, угрожая смертью. Старый слуга не испугался и начал просить:
— Дай хоть ковер или что-нибудь подостлать и прикрыть господина нашего.
— Ступай прочь, — засмеялся Анбал, — мы его собакам отдадим.
— Ах ты еретик! — возмутился Кузьма. — Собакам выбросить? Да помнишь ли ты, в каком платье пришел сюда? Теперь ты стоишь в бархате, а князь нагой лежит, но прошу тебя честью, дай что-нибудь.
Анбал усовестился, сбросил из окна ковер. Кузьма завернул тело князя. Пришел мальчик-слуга, на глазах у которого произошло убийство. Он все еще дрожал.
Вместе с Кузьмой они отнесли тело к церкви. У церкви встретились другие заговорщики и несколько княжеских слуг. Все были пьяны. Кузьма стал просить, чтобы его пустили в среднюю часть храма, а ему со смехом отвечали:
— Брось в притворе. Вот носится, нечего ему делать.
Летописец писал это по свежим следом событий. Он был удручен человеческой жестокостью.
Никого из священников не было — все разбежались, попрятались. И Кузьме пришлось положить тело, покрытое ковром, в притворе. Пьяные победители глумились над телом, плевали на него, пинали… Двое суток тело князя пролежало в притворе, пока не пришел игумен дальнего монастыря Арсений.
— Долго ли нам смотреть на старших игуменов? — сказал он. — Отоприте церковь, отпою над ним и положим его в гроб. Когда злоба эта утихнет, придут из Владимира и перенесут его туда.
Видно, монах был не одинок. Ему помогли отнести князя в церковь, пришли клирошане, местные, боголюбские, пришли другие люди. Наступало отрезвление.
