Но, не справившись с кесариссой Марией, Алексей-протосеваст решил отыграться на патриархе, что было глупейшей ошибкой. Патриарх был отвезен в монастырь, и тут же восстание вспыхнуло с новой силой. И опять правительству пришлось отступить — возвращение патриарха в город было триумфальным.
И тут пришла пора выйти на сцену Андронику. Он ждал зтого часа всю свою жизнь. В муравейнике воинственных ничтожеств он был гигантом. Вот почему, когда он двинулся из своего города к Константинополю, его шествие было подобно возвращению Наполеона с Эльбы: правительственные отряды немедленно переходили на его сторону, отовсюду к нему спешили войска провинциальных правителей, и армия его росла как снежный ком.
Разрозненное сопротивление верных правительству войск не могло задержать его продвижение.
Между тем восстание в городе ширилось. Агенты Андроника подняли народ на разгром «латинских» кварталов. Начались сражения с французами и немцами. Андроник не спешил — он стоял лагерем в Халкедоне, принимал сторонников и ждал момента, чтобы ударить наверняка.
И весной 1182 года, исчерпав все возможности сопротивления, правительство было вынуждено открыть ворота Константинополя перед Андроником. Его торжественно встречали как освободителя не только толпы народа, но и патриарх Феодосии и кесарисса Мария.
Вступив в столицу, Андроник обратился к народу с речью, в которой не пожалел пафоса и слез. Он клялся всеми святыми, что пришел исключительно для того, чтобы освободить обожаемого юного императора Алексея от господства безнравственных людей, что его интересует лишь благоденствие империи, что власть ему не нужна — он верный сын отечества.
У него лишь одно желание — оградить императора от вредного влияния его распутной матери и ее фаворита, которых он просит добровольно отказаться от власти.
После того как пропагандистская прелюдия к перевороту была завершена, растерявшегося Алексея-протосеваста схватили в его дворце и доставили к Андронику. Андроник разыграл патетическую сцену, обвиняя Алексея в низкой измене, и тут же приказал выколоть ему глаза.
После этого «из соображений безопасности» регентшу Марию и молодого императора отправили на загородную виллу Филопатион. Андроник нанес им визит, преклонил колени перед Алексеем и поклялся ему в верности. Императрицу-мать он не замечал. Затем он посетил патриарха Феодосия — своего союзника, целовал ему туфлю, также клялся в вечной дружбе и благодарности.
