Вскоре случился еще один скандал, на этот раз из-за фаворита. Король подарил этому молодому человеку одно из своих парадных одеяний. И тот, похваляясь им, пришел во дворец. Тогда принц Миншинсо сорвал с него одеяние.
— Ты недостоин носить его! Только мы, принцы крови, имеем на это право! — кричал он.
Старик вышел из себя.
— Здесь, — сказал он, — дарую и милую только я один. И если сын мой позволяет так себя вести, когда я жив, каким же он будет после моей смерти? Он начнет сводить счеты с братьями и сестрами, с моими верными министрами и губернаторами.
Могу ли я оставить лису в этом курином царстве?
И тут же последовал указ: лишить Миншинсо всех его владений и заточить в тюрьму.
Гордого принца увели в тюрьму, но тут к королю бросились королева, мать Миншинсо, и ее родственники, умоляя простить виновного. В конце концов король смилостивился, вернул сыну его владения и богатства, но запретил жить в столице."
"В течение нескольких лет опальный принц жил в своих землях, которые были велики и давали немалый доход.
Он строил там плотины, рыл каналы, — в общем, оставил о себе добрую память.
Алаунситу решил, что, избавившись от непокорного наследника, он найдет иного, более смирного и любящего. А так как иноземная принцесса сына ему не принесла, он остановил свой выбор на послушном Нарату.
Королю уже было за восемьдесят. Все дела по управлению государством он передал Нарату. Новый наследник постепенно отстранил остальных принцев и всюду посадил своих людей. Король этого не замечал, он тихо угасал в своем дворце, наслаждаясь обществом индийской принцессы, еще более прекрасной, чем прежде.
К 1167 году Алаунситу серьезно заболел. Он был очень плох, и никто не верил, что он выживет. По приказу Нарату короля вынесли из дворца и положили в небольшом храме Швегу. В храме было прохладно и тихо, о короле забыли.
Алаунситу открыл глаза.
Над ним смыкался темный свод. Шепот слуг и врачей казался ему дыханием звезд.
— Где я? — спросил король тихо.
Никто не ответил. Шепот стих.
— Это не мой дворец, — произнес король громче.
Старый слуга склонился к уху своего повелителя.
— Это не дворец, — сказал он. — Но это святое место. Это храм Швегу.
— Кто придумал эту дурную шутку? — Старик приподнялся на локте, и его глаза загорелись. — Кто решил избавиться от меня? Где моя любимая жена? Где мой верный сын Нарату?
— Это приказ твоего сына Нарату, великий король, — сказал слуга.
— Не может быть! — закричал старик, но понял, что — может. Он уже никому не нужен.
