– Все равно это теперь уже не имеет никакого значения. Ты должна умереть.
– Но зачем, Генка?! Клянусь тебе, я уеду! Спрячусь так, что меня никто и никогда не найдет.
– С этим своим… Со своим хмырем?
– Он не хмырь! Он мой любимый. И он примет меня и богатую, и бедную.
– Как же!
– А я верю! – настаивала Леночка. – И ты специально наврал, что он все узнал про меня. И наврал, что Владик в бешенстве! Как я тогда испугалась! Даже вино расплескала себе на платье! А ты стоял и смотрел, как я мечусь по квартире. И знал, что Владик на меня не сердится!
– Сама во всем виновата! Не надо было искушать судьбу!
Но Леночка его не слушала и твердила:
– Да, я боялась, что Владик сейчас появится и мне придется смотреть ему в глаза.
А ты, оказывается, все это просто наврал! Наврал, чтобы выманить меня из дома! Я теперь точно поняла это!
– Ну да! Наврал, – хмыкнул Гена. – И еще кое-что сделал. Так что на него не надейся, его любовь для тебя в прошлом.
– Что?! – воскликнула Леночка. – Что ты сделал? Говори, подлец! Говори!
– Вот как ты запела! А то Геночка, миленький.
Геночка хороший. Я даже почти уже растрогался. Думал, может быть, в самом деле тебя отпустить. А ты вон как!
– Что ты ему сказал, иуда?
– Ничего особенного! Да я с ним и не разговаривал.
– А кто?
– Помнишь Лариску в твоем магазине?
– Да. А при чем тут она?
– Я ведь следил за тобой больше суток. И заметил, как она тебя «любит»!
– И что дальше?
– Я дал ей кое-какие фотографии. Твои фотографии.
– Не понимаю.
– Ну, где ты с разными мужиками тискаешься! И нашу с тобой фотку для наглядности добавил.
– Что я… Но этого же не… Я ни с кем… А уж с тобой… Ах ты подлец! Ты сделал фотомонтаж!
– Ну да! – радостно подтвердил Геннадий. – И мне показалось, что получилось неплохо! Все-таки цифровые камеры – это великое дело! Этот лопух даже не догадался, что можно такого намудрить, что станет видно то, чего и не было никогда.
– Подлец!
– Предпочитаю, чтобы меня называли – предусмотрительный человек!
– Ты же меня подставил! Он будет думать, что я его обманывала!
– А то нет! Ты ему лгала с самого начала! Бедная сиротка, надо же такое придумать! Лгунья!
– Но это же… Это же совсем другое! Я его люблю.
И никогда ему не изменяла. А он будет думать, что я – проститутка!
В голосе Леночки прозвучало отчаяние. Девушка едва не плакала. Похоже, собственная судьба волновала ее куда меньше.
– Какая тебе разница? – теперь в голосе Геннадия слышалась усталость. – Теперь уже все равно. Идти тебе некуда.
