Мужчина сидел к Лизе спиной, и Дубровской хорошо были видны его налитые плечи и мощный затылок. Странно, но Дубровская не могла отвести взгляд от этой пары, снова и снова экзаменуя собственную память.
Должно быть, мужчина чувствовал спиной чье-то пристальное внимание. Он на мгновение оглянулся и, встретившись глазами с Елизаветой, поспешил повернуться к своей спутнице. Но этого было достаточно для того, чтобы бедная Дубровская, презрев все правила приличия, издала удивленный возглас. Конечно, она узнала в этом щеголеватом мужчине бывшего телохранителя ювелира Липмана.
Он не особо изменился, разве что выглядел свежее и раскованнее, чем когда-то, на скамье подсудимых. Но это, в конце концов, было неудивительно."
"Конечно, не внешние метаморфозы с бывшим подзащитным вызвали столь неоднозначную реакцию Дубровской. Она бы изумилась меньше, если бы у телохранителя Липмана появилась волчья пасть, а лицо обросло бы звериной шерстью. Но спутницей молодого человека была… Елена. Да-да, дочка известного ювелира сидела напротив человека, некогда обвиняемого в краже драгоценностей у ее отца!
Скорее всего, парочка уже успела оценить ситуацию.
Мужчина встал с места и, улыбнувшись, сделал жест рукой, приглашая Лизу за их столик. Дубровская, осилив несколько шагов, с облегчением опустилась в кресло. Ноги казались ей ватными. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Наконец Елена нарушила молчание:
– Значит, встретились. Правду говорят, мир очень тесен.
От ее напыщенности и светского снобизма не осталось и следа.
Ее улыбка казалась доброжелательной, а глаза завораживали.
– Это?.. – Лиза сделала неопределенный жест, описав дугу возле своего лица. Должно быть, в такой странной манере она выражала свое удивление невесть откуда взявшейся эффектной внешностью вчерашней дурнушки.
– Это макияж, – усмехнулась Елена. – Природа не наградила меня блестящей наружностью, но, как оказалось, и у этого обстоятельства есть свои положительные стороны. Линзы для глаз и немного косметики делают чудеса, а если учесть мою страсть к перевоплощению…
– Так, значит, цыганка – это вы, – молвила Дубровская уже без удивления.
Казалось, что она уже давно знала это.
– Да, это я. К чему теперь отпираться?
– Значит, вы вдвоем и организовали похищение драгоценностей? – выдохнула Лиза.
– Это не было похищение, – хладнокровно заявила дочь ювелира. – Я взяла лишь то, что принадлежало мне по праву, – драгоценности отца, являющиеся моим приданым.
