– Вы, Кеша Григорьевич, мужик крупный, только прикидываетесь слабаком.
– Я Кешу знаю лет пятнадцать, – открыла рот в защиту соседа Полынь, – и ничего такого у нас не случалось. Никогда. Стоило вам поселиться в нашем доме…
– Кстати! – понесло Лесю. Она поставила руки на бедра, задиристо приподняла нос. – А вы, Полынь Петровна, что делали у Борьки в два часа ночи? Вы заходили туда с сыном, к тому же ругали его, говорили, что он без вас ни на что не пригодный. Но, что интересно, перчатки тоже надели, как Лобзень, и лампу прихватили.
Может, вы вместе с Кешей Григорьевичем Борьку укокошили? Вы живете здесь давно, ссорились ежедневно, он вам надоел. Может, улики подбрасывали? Чтоб на вас не подумали?
Пожилая женщина настолько была ошарашена, что не обратила внимания на кличку – Полынь Петровна. Оказалось, у нее и глаза имеются, а не две щелочки, точнее – щелочки были горизонтальными, а стали вертикальными. Она открыла рот и – морг, морг веками. Обычно Полынь все про всех знает, а тут о ней вызнали то, чего не должны знать ни в коем разе.
И вдруг вопль:
– Алик! Алик! Алик!!!
Больше-то и сказать ничего не смогла, вероятно, у нее что-то внутри заело. Леся наслаждалась произведенным впечатлением. А то, ишь, ее и Юрку решили сделать убийцами… Тем временем любимый муж обхватил пятерней половину лица и трясся, кажется, от смеха, наклонив голову. Он тоже разозлил Лесю – смешно ему, видите ли!
– А ты что, была здесь, когда мы… – вымучил слова Алик, продав себя и маму с потрохами.
– Да! – огрызнулась Леся.
– Нарочно пришла посмотреть, чем вы будете заниматься. Под лестницей сидела, вот!
– Мы только взяли у Борьки кое-что, – заработал речевой аппарат у Полыни Петровны. – Ему все равно не нужно…
– Ха! – издала торжествующий звук Леся, и грозен был ее вердикт: – Убийство с целью ограбления!
– Алик! Алик! – опять заело маму.
– Что вы взяли у Бориса? – подал голос Юра.
– Мясорубку электрическую, – сказала Полынь, будто это такой пустяк, что просто стыдно из-за него обвинять в убийстве. – И миксер.
И лошадь свою забрала.
– Какую лошадь? – спросил Юра.
– Бронзовую! – рявкнула она. – С крыльями! Три года назад Борьке продала.
– Все?
– Ложки с вилками серебряные, – всхлипнула Полынь.
– А вы, Кеша Григорьевич, зачем ночью ходили в квартиру трупа? – повернулся к тому Юра.
– Сначала ты скажи, зачем к нему вчера заходил, – буркнул тот.
– Борька продавал джип, на него нашелся покупатель, мы договорились о встрече.
– Договорились? – ехидно сощурился Лобзень.
