Ой, мамочка… я сейчас умру… или меня вырве… или то и другое вместе…
Протерла пол у локтя и бедра трупа (по ее мнению, именно здесь мог оставить отпечатки Юра), выше уже была лужа крови. И ничего не случилось, Борька не ожил. Теперь то же самое с другой стороны… Леся смелее обошла труп, но здесь он лежал ближе к стенке. В общем, тереть негде. Не переворачивать же его, в конце-то концов! На такой подвиг Леся не способна.
– Ну и ладно, – сказала она. – Наверняка там отпечатки стерлись халатом Борьки. Теперь пол.
И Леся начала лихорадочно тереть тряпкой с середины комнаты, добралась до трупа, однако второй раз приблизиться к нему не рискнула.
В метре от него вытерла пол и, пятясь задом, проелозила до входа в прихожую.
– Уф! – выпрямилась Леся. – Где еще Юрка мог оставить отпечатки пальцев?
У него привычка – браться за дверной проем выше головы. Эдак встанет, одну руку на пояс упрет, вторую в дверной проем и что-нибудь доказывает. Красивый, мощный, напористый. А Полынь приписала Лесе этот большущий рулон туалетной бумаги, лежащий сейчас у камина с проломленной башкой…
– Не о том думаешь! – одернула она себя.
Быстро вытерла проем, саму дверь с обеих сторон. Осмотрелась, не оставил ли Лобзень какую-нибудь Юркину вещь. В прихожей все топтались, значит, пусть остается как есть. Леся, выскочив из квартиры Бориса, самозабвенно произнесла:
– Я сделала это!
Тихонько спускаясь по лестнице, она вдруг услышала щелчок замка. О боже, еще не хватало встретиться с Полынью! Леся дунула под лестницу, по дороге потеряла тапочку, но уже поздно забирать ее.
Замерев, она дышала ртом, чтоб ее не было слышно. А сердце просто разрывалось! Хорошо, хоть ступеньки «глухие», Лесю не увидят, но тапочку… И любопытство раздирало – посмотреть, кто там шастает. Как его удовлетворить? Нет-нет, лучше не удовлетворять.
Заскрипела открываемая дверь, появился тусклый свет.
– Идем, я сказала, – зашипела Полынь. – Господи, боже ты мой, ни на что не пригоден без матери! Жить-то как будешь, если помру?
Леся усмехнулась: помрет она, как же… Всех переживет лет на пятьдесят.
Ступеньки издавали скрип, значит, мама с сыном поднимались вверх. Интересно, что им понадобилось в квартире Борьки?
– Тебе не страшно? – поинтересовался сын Алик. – Мам, там покойник.
– Страшно! – рявкнула мамочка. – Но ты ж без меня не справишься, а одна я боюсь. Идем, идем."
"Леся осторожно выглянула из своего укрытия и едва не коснулась носом тапочки. Не заметили! Она ее забрала, глянула вверх.
