Постойте-ка, так подсудимый тоже Саша… Так вот оно что! Саша и Маша…
Фрагменты головоломки завертелись в голове, причиняя боль. Сведения были отрывочными, целостная картинка не получалась. Дубровская открыла еще один конверт.
«Я ненавижу себя за свою слабость, а тебя – за твое великодушие. Зачем ты согласился пойти со мной прогуляться? Мы сидели на старых качелях под полной луной, ты рассказывал мне что-то забавное. Ты наверняка догадался, что я тебя не слушала. Ни единого слова. Я вся была занята мыслями о тебе. Ты сидел так близко, что невольно касался меня локтем.
Когда ты поворачивался ко мне, я чувствовала твое дыхание на своей щеке. Зачем ты пошел со мной, если я тебе абсолютно безразлична? Не спорь, я видела, как ты украдкой поглядывал на часы. Конечно, ты хорошо воспитан, поэтому и не отказал мне…»
Дубровская открывала конверт за конвертом, удивляясь, как от письма к письму менялся тон Марии. Последние послания были начисто лишены романтических признаний, зато изобиловали жалобами и угрозами.
«Ты испортил мне жизнь! Не думаю, что, когда наступит подходящий момент, я буду стоять перед выбором – я отплачу тебе сторицей.
Можешь быть в этом совершенно уверен. Больше не твоя, Мария».
Дубровская сложила письма и перевязала их тесемкой. Фрагменты головоломки сложились воедино. Теперь она знала, что делать…
– Попрошу вызвать для повторного допроса Колыванову Марию, – обратилась к суду Дубровская.
Судья недовольно поморщился:
– Но ведь мы уже допросили свидетельницу, и у вас была возможность задать ей вопросы.
К чему тянуть следствие?
– Но есть обстоятельства, которые остались невыясненными…
– Ваша честь! – неожиданно встал со своего места Липман. – Мария находится в коридоре, и я в принципе не возражаю против повторного допроса. Пусть защитник сделает все, что считает нужным.
– Ну, что же, – судья строго посмотрел на Елизавету. – Благодарите потерпевшего. Он не против. Свидетельница здесь. Я тоже не возражаю. Только не затягивайте допрос…
Мария вошла в зал заседаний. Первый взгляд, как отметила про себя Елизавета, девушка бросила не на судью и не хозяина, а на того, кто находился за решеткой.
В ее глазах читалось что-то очень похожее на… торжество?
– Свидетельница, поясните, в каких отношениях вы были с подсудимым. – Дубровская не стала тянуть, а прямиком перешла к делу.
– У нас не было никаких отношений, – проговорила Маша, но при этом на ее бледных щеках зажглись ярко-красные пятна.
– Протестую, ваша честь! – взвился с места прокурор.
