– Девочки, там скоро вручение подарков, а затем конкурс! Хватит красоту наводить, вы и так красивые!
Дождавшись, пока секретарша и Людочка-Рюшка уйдут, Оля встала перед зеркалом, внимательно оглядела свое бледное лицо с голубоватыми припухлостями под глазами, недовольно нахмурилась. Нет, она должна выглядеть хорошо! Достав косметичку, Земко торопливо замазала синеву и окинула себя мрачным взглядом. Тот, кто увидел бы ее сейчас, не узнал бы оживленную Оленьку, десять минут назад танцевавшую в банкетном зале.
Вересаев обвел глазами зал и решил, что пора вручать подарки, не дожидаясь отсутствующих. Все дамы, на беглый взгляд, были здесь, и потому Степан Степанович поднял свой бокал и легонько постучал по нему ложечкой. Раздался серебристый звон, заставивший всех умолкнуть, и в тишине Макар Илюшин незаметно выключил хриплого Армстронга.
– Уважаемые леди! – Вересаев шутливо поклонился. – Предлагаю перейти к самой приятной части нашего праздника. Все согласны?
– Согласны! Согласны! – зашумели вокруг.
– В таком случае…
Степан Степанович наклонился, собираясь достать из-под стола коробку жестом Деда Мороза, вытаскивающего из-за елки мешок с подарками – Вересаев имел слабость к театральным эффектам, – но осуществить задуманное не успел. Со стуком открылась дверь, и на пороге показался бледный Горошин. Очки он держал в руке, постоянно моргал, и весь вид его был потерянным и жалким.
– Степан Степанович, мне нужно с вами поговорить, – выпалил Анатолий Иванович.
Вересаев недовольно обернулся к нему:
– Не сейчас.
Надеюсь, дело не настолько срочное, чтобы прерывать раздачу слонов?
– Нет, вы нужны мне немедленно, – сглотнув, твердо заявил Горошин. – Пожалуйста…
Сидящие вокруг стола начали переглядываться. Анатолий Иванович имел репутацию человека уравновешенного, хоть и рассеянного. Видеть его бледным, мнущимся на пороге, было странно.
– Анатолий Иванович, с вами что-то… – начала было Анжелика, но Горошин решительно взмахнул рукой, и очки, сверкнув, описали в воздухе полукруг.
– Со мной все в порядке, – сказал он и настойчиво повторил: – Прошу вас, Степан Степанович!
Вересаев кивнул и вышел вслед за аудитором, кивком головы позвав за собой Рекурова.
После их ухода наступила тишина, в которой раздался тонкий голос Людочки Ерофеевой:
– А я словно чувствовала, что сегодня что-то случится! Честное слово! Макар, вы мне не верите?
– В чем дело? – сухо спросил Вересаев, закрывая за собой дверь кабинета.
