Он снова улыбнулся, помялся возле стола, достал бумаги из портфеля и усердно принялся за работу. Однако через пять минут в дверь постучали, и в приоткрывшейся щели показалась вихрастая белобрысая голова Макара Илюшина.
– Анатолий Иванович, доброе утро! Вы меня искали?
– Искал, Макар, искал, – засуетился Горошин. – Куда же я ее… – Он принялся рыться в портфеле, беспорядочно выдвигать ящики стола, потом снова окунулся в портфель. – Ага, вот она!
С довольным видом Анатолий Иванович достал серую потрепанную книжку и протянул Илюшину.
– Здесь те рассказы, которых вы не читали.
– Честертон? – вздернула брови Инга. – Чтиво?"
"– Что вы, Инга Андреевна! – обиделся Макар. – Честертон – не чтиво, а детективная литература.
На лице Репьевой явственно отразилось, что она думает о детективной литературе вообще и о Честертоне, в частности.
– Да-да, – поддержал парня Горошин. – Зря вы недооцениваете этого писателя. Мы с Макаром недавно беседовали за обедом о нем и пришли к выводу…
– Расскажете мне о своих выводах в другой раз, пожалуйста, – попросила Репьева.
– У меня много дел.
– Конечно-конечно, – смутился Анатолий Иванович. – Я только хотел сказать, что не хуже Эдгара По… хотя куда более надуманно… как мне кажется…
Он окончательно смешался и виновато взглянул на Илюшина.
– Большое спасибо, – улыбнулся тот, забирая книгу. – Потом обсудим, хорошо?
– Обязательно! – горячо заверил его Анатолий Иванович.
– Жду, когда вы прочтете.
– Хороший мальчик этот Макар, – мягко сказала Безинская, когда за Илюшиным закрылась дверь. – Славный и умный.
– Присматриваетесь? – не сдержалась Инга Андреевна.
Рюшка радостно хихикнула из своего угла.
– У него и без меня все получится, – пожала плечами Маргарита Анатольевна. – К тому же я предпочитаю брюнетов.
– Ну, значит, за мальчика мы можем быть спокойны, – удовлетворенно подвела итог Репьева и нежно улыбнулась Безинской.
Спустя час после окончания обеда Анатолий Иванович Горошин вернулся в офис. Когда он входил в кабинет, лицо у него было счастливое и одновременно чуточку встревоженное. Едва не споткнувшись на ровном месте, Горошин вышел на середину комнаты, заговорщически оглядел своих дам и театральным шепотом объявил:
– Купил!
Вид у него был такой возбужденный, что даже Инга Андреевна поняла, о чем речь.
– Подарок! – взвизгнула Людочка.
