— Думаю, тогда ты еще не планировал убивать Лулу, — спокойно продолжал Страйк. — Наверное, придумывал, как бы ее подкараулить, когда она вернется. В офисе тебя никто не ждал, поскольку в тот день ты должен был работать дома, чтобы не оставлять мать одну. Холодильник в квартире номер два был полон, да к тому же ты знал, как войти и выйти, не потревожив сигнализацию. Из окна хорошо просматривалась улица: появись у подъезда Диби Макк со свитой, у тебя оставалась уйма времени, чтобы выбраться из квартиры, спуститься и наплести, будто ты ждал сестру.
Риск был один: в любой момент мог прибыть курьер с какой-нибудь доставкой; и верно: туда привезли здоровенную вазу и охапку роз, но никому и в голову не пришло, что в квартире прячется посторонний. Однако же, просидев не один час в одиночестве среди такой роскоши, ты начал задумываться об убийстве. Как, например, было бы удачно отделаться от Лулы, пока она не составила завещание, ведь о нем прежде даже речи не заходило, правда? Ты не сомневался, что больная мать ни в чем тебе не откажет, когда ты останешься единственным отпрыском.
Да и вообще, эта идея сама по себе грела душу, ведь так, Джон? Как славно быть единственным ребенком, которого не затмевают более красивые, более любимые братья и сестры, а?
Даже в сгущающихся сумерках он разглядел кроличьи зубы Бристоу и напряженный взгляд его подслеповатых глаз.
— Сколько ты ни лебезил перед матерью, сколько ни изображал преданного сына, ты никогда не был первым, ведь правда? Она всегда больше любила Чарли. И остальные точно так же, в том числе и дядя Тони. А когда Чарли погиб и ничто больше не мешало тебе стать центром внимания, случилось непредвиденное. В семье появилась Лула, и все начали ходить на цыпочках вокруг Лулы, заботиться о Луле, обожать Лулу.
Возле смертного одра вашей матери даже нет твоей фотографии — там только портреты Чарли и Лулы. Ее любимчиков.
— Да пошел ты, — взорвался Бристоу, — пошел ты, Страйк! Что ты понимаешь? У самого мать — последняя шлюха, а он еще пасть разевает. Загнулась небось от сифилиса, скажешь, нет?"
"— Неплохо, — покивал Страйк. — Как раз собирался спросить, изучал ли ты мою личную жизнь, когда искал себе марионетку.
