На работе нас с ним ничто не связывает.
— Симпатия расцвела вопреки всем препонам из должностей и этажей?
Ответом на его шутку было презрительное молчание. Как видно, Страйк был ей отвратителен и не заслуживал вежливого обхождения: человек не ее круга.
Вахтер из приюта одиноко стоял в углу, жевал сэндвичи и явно выжидал момента, чтобы уйти. Когда в зале появилась Робин, Бристоу поманил ее к себе, ища хоть какой-то защиты от тетушки Уинифред.
— И давно вы с Джоном вместе? — поинтересовался Страйк.
— Несколько месяцев.
— Ваши отношения начались еще при жизни его сестры?
— Чуть позже — он пригласил меня в ресторан.
— Думаю, он был в подавленном состоянии, — заметил Страйк.
— В полном раздрае. — В ее голосе не было ни тени сочувствия — только легкое высокомерие.
— Наверное, он и до этого за вами ухаживал?
Страйк ожидал, что Элисон откажется отвечать, но нет. Она сказала с плохо скрываемым горделивым самодовольством:
— Он поднялся на наш этаж, чтобы увидеться с Тони. Однако Тони был занят, поэтому Джон ожидал у меня в кабинете.
Он заговорил о сестре и не совладал с эмоциями. Я дала ему салфетки, а он пригласил меня поужинать.
Несмотря на ее внешне прохладное отношение к Бристоу, Страйк отметил, что Элисон гордится оказанным ей вниманием, будто неким трофеем. Страйку стало любопытно, была ли Элисон когда-нибудь на свидании до того, как ей подвернулся отчаявшийся Бристоу. Встретились два унылых одиночества: «Я дала ему салфетки, а он пригласил меня поужинать».
Вахтер из приюта застегивал куртку. Поймав на себе взгляд Страйка, он махнул ему рукой и ушел, так и не сказав никому ни слова.
— А как большой начальник смотрит на то, что его секретарша встречается с его же племянником?
— Моя личная жизнь Тони не касается, — отрезала Элисон.
— Действительно, — сказал Страйк. — В любом случае не ему говорить об отношениях на рабочем месте, правда? Если уж он спит с женой Киприана Мея.
Своим обыденным тоном Страйк на мгновение застал ее врасплох.
Элисон уже раскрыла рот, чтобы ответить, но осознала смысл услышанного, и от ее самоуверенности не осталось и следа.
— Это неправда! — выкрикнула она, покраснев. — Кто вам такое сказал? Ложь! Наглая ложь! Вранье!
За словами возмущенной женщины он услышал испуганного ребенка.
— Да? Тогда зачем седьмого января Киприан Мей отправил вас в Оксфорд следом за Тони?
— Чтобы… только… Он забыл отдать Тони на подпись кое-какие документы, вот и все.
