— Вышвырнуть его отсюда! — взревел Бестиги, указывая на Страйка, но охранники застряли в дверях и не сразу ворвались в кабинет.
— А конкретно, — продолжил Страйк, — о местонахождении вашей жены Тэнзи в момент падения Лулы…
— Вышвырнуть его! Звоните в полицию! Как он вообще сюда попал?
— …потому что мне показали некие фотографии, которые не оставляют сомнения в правдивости показаний вашей жены. Руки убери, — бросил Страйк младшему из охранников, который вцепился ему в плечо, — а то огорчу.
Охранник не отпустил его, но ждал приказа от босса.
Продюсер, буравя глазками Страйка, то сцеплял, то расцеплял хищные пальцы. Через несколько секунд он выговорил:
— Брехня.
Однако нового приказа вышвырнуть посетителя не последовало.
— В ночь с седьмого на восьмое января фотограф стоял на тротуаре, через дорогу от вашего дома. Пока еще он сам не знает, что напал на золотую жилу. Не хотите обсуждать — не надо. Мое дело — сторона; полиция и пресса разберутся. Результат будет один.
Страйк сделал пару шагов к двери; державшие его с двух сторон охранники были так ошарашены, что сами вернули его на прежнюю позицию.
— Пошли вон! — бросил им Бестиги. — Когда понадобитесь — вызову. И дверь закройте.
Охранники вышли. Когда дверь закрылась, Бестиги сказал:
— Ладно… как тебя там… даю тебе пять минут.
Страйк без приглашения сел в черное кожаное кресло лицом к продюсеру, а тот, вернувшись за стол, окинул Страйка холодным, пристальным взглядом, совсем не похожим на тот, которым одарила его опальная жена Бестиги; сейчас на Страйка уставились внимательные глаза профессионального игрока.
Достав пачку сигарилл, Бистиги пододвинул к себе черную стеклянную пепельницу и щелкнул золотой зажигалкой.
— Итак, послушаем, что же показывают эти мифические фотографии. — Он щурился за облаком едкого дыма, точь-в-точь как киношный мафиозо.
— Силуэт, — сказал Страйк, — очертания тела сидящей на корточках женщины на балконе вашей гостиной. Женщина выглядит обнаженной, но, как мы с вами знаем, на ней было нижнее белье.
Продюсер, сделав несколько затяжек, опустил сигариллу и сказал:
— Брехня. С улицы ничего не видно. Балкон сложен из каменных плит. Ты блефуешь.
— У вас в гостиной горела люстра. Через просветы между каменными плитами виднелся женский силуэт. А места было предостаточно, поскольку деревца в кадках там еще не стояли, верно я говорю? Человек всегда стремится что-нибудь подправить на месте преступления, даже если он вышел сухим из воды, — светским тоном добавил Страйк.
