Очень скоро он опомнился и перевел взгляд на свое собственное изображение, наполовину обрезанное рамкой кадра: четко виднелась лишь одна поднятая рука, державшая папарацци на расстоянии.
— Что тут особенного? — Он пожал плечами, возвращая газету Робин. — Меня приняли за охранника.
— Здесь сказано, — отметила Робин, переворачивая страницу, — что она вышла от Даффилда со своим телохранителем в два часа ночи.
— Ну вот видите.
Робин смотрела на него не моргая. Его рассказ о событиях минувшей ночи закончился на том, что они с Сиарой и Даффилдом поехали к актеру домой.
Она так увлеклась отдельными показаниями, что даже забыла думать, где же ночевал ее босс. У нее сложилось впечатление, что он оставил актера и топ-модель наедине.
В офис он вернулся в том же костюме.
Отвернувшись, Робин прочла материал на второй странице. Из него следовало, что у Сиары было любовное свидание с Даффилдом, а предполагаемый телохранитель ждал в прихожей.
— Она в жизни такая же ослепительная? — с напускной небрежностью поинтересовалась Робин, складывая газету, чтобы передать ее Страйку.
— В точности, — подтвердил Страйк и подумал (а может, померещилось), что эти три слога прозвучали бахвальством. — Вам с сыром и пикулями или с яйцом и майонезом?
Робин выбрала первый попавшийся и вернулась за письменный стол. Ее новая гипотеза о ночном местонахождении Страйка затмила даже его успехи в расследовании дела. Она подозревала, что ей трудно будет совместить свое мнение о нем как о несчастном, брошенном романтике с тем фактом, что минувшей ночью (это звучало совершенно неправдоподобно, но она явственно расслышала плохо скрываемую тщеславную гордость) Страйк переспал с супермоделью.
И вновь раздался телефонный звонок. Страйк, набивший полный рот булкой с сыром, жестом остановил Робин, проглотил еду и ответил сам:
— Корморан Страйк.
— Страйк, это Уордл.
— Здорóво, Уордл, как там у вас дела?
— Да так себе. Мы тут выловили из Темзы тело и нашли на нем твою визитку. Наверное, тебе есть что нам рассказать по этому поводу.
10
Впервые после вывоза вещей от Шарлотты Страйк позволил себе взять такси. По пути к Уоппингу он отстраненно смотрел на счетчик. Таксист вознамерился ему объяснить, почему Гордон Браун — это позор нации. За всю поездку Страйк не проронил ни слова.
Ему было не впервой направляться в морг и осматривать трупы. У него уже выработался своего рода иммунитет к огнестрельным ранениям, вспоротым животам, кучам внутренностей.
