Но уж никак не на грани самоубийства, нет-нет.
— Ее водителю, Кирану, показалось, что Лула была в каком-то подавленном настроении, когда вышла из дома своей матери в Челси.
— Боже мой, что ж тут непонятного? У ее мамы рак, вы в курсе?
— Во время вашей встречи Лула рассказывала что-нибудь о матери?
— По большому счету нет. Просто упомянула, что ездила ее проведать, потому как после операции мама немного… ну, вы понимаете, ослабла, но никому и в голову не могло прийти, что леди Бристоу на грани смерти.
— Значит, все считали, что операция прошла благополучно? А какие еще причины ухудшили ей настроение, она не говорила?
— Нет.
— Сиара медленно покачала головой, и льняные волосы упали ей на лицо; она провела по ним пальцами, отбрасывая назад, и сделала глубокую затяжку. — Она была чуть-чуть усталой, чуть-чуть рассеянной, но я думала, это из-за мамы. У них были довольно странные отношения. Леди Бристоу чересчур ее опекала, ревновала. Луле с ней было… понимаете… душно.
— Вы не обратили внимания, Лула при вас кому-нибудь звонила?
— Нет, — подумав, ответила Сиара.
— Помню, она все время проверяла свой мобильный, но чтобы сама кому-нибудь звонила — нет. Если и звонила, то тайком. Она пару раз выходила из комнаты. Нет, не знаю.
— Брайони считает, что Лула волновалась в ожидании приезда Диби Макка.
— Ой, я вас умоляю, — досадливо протянула Сиара. — Кто угодно волновался: Ги, Брайони… и даже я немножко, — с подкупающей откровенностью добавила она. — А Лули — совсем не так. У нее же была любовь с Эваном.
Вы не всему верьте, что Брайони вам наговорила.
— Припомните: у Лулы был при себе листок голубой бумаги? Небольшой листок, исписанный ее почерком?"
"— Нет, — снова ответила Сиара. — А почему вы спрашиваете? Что еще за листок?
— Пока не знаю, — сказал Страйк, и Сиара вдруг изменилась в лице:
— Не хотите ли вы сказать, что она оставила записку? Боже мой! Безумие какое-то. Но… нет! Ведь это означало бы, что она заранее все решила.
— Необязательно, — возразил Страйк. — В ходе следствия вы упомянули, что Лула высказывала намерение оставить все брату.
Помните?
— Да, конечно. — Сиара убежденно закивала. — Дело было так. Ги прислал Луле совершенно потрясающие сумочки из новой коллекции. Мне на такие знаки внимания рассчитывать не приходилось, хотя в рекламе снимались мы вместе. Короче, я одну распаковала, белую, марки «Кашиль», — это была просто прелесть. Ги делает для сумок съемную шелковую подкладку, и на этой был бесподобный африканский принт.
