— Он каждый раз это делает, когда знакомится с чернокожими знаменитостями: говорит, что сам на четверть малаец. Фредди ни перед чем не останавливается.
— Он действительно на четверть малаец? — спросил Страйк.
У нее вырвался язвительный смешок.
— Не могу судить; я ведь не имела чести знать его дедушек и бабушек. Ему самому сто лет. Но там, где пахнет деньгами, он вам что угодно наболтает.
— А вы не знаете, он делал конкретные предложения Луле и Макку?
— Не сомневаюсь, что Лула была бы счастлива сниматься в кино; эти модельки спят и видят доказать, что способны не только таращиться в объектив.
Но никаких контрактов она не подписывала, правильно я понимаю, Джон?
— Насколько мне известно, нет, — сказал Бристоу. — Хотя… нет, это другое, — пробормотал он, покрываясь красными пятнами.
После некоторых колебаний он все же ответил на вопрошающий взгляд Страйка:
— Пару недель назад мистер Бестиги ни с того ни с сего наведался к моей больной матери. Она совсем плоха, и… понимаете, я не хотел, чтобы… — Он в смущении покосился на Тэнзи.
— Рассказывай как есть, меня это не волнует, — сказала она с равнодушным видом.
Бристоу как-то странно выпятил челюсть и причмокнул губами, на миг спрятав кроличьи зубы."
"— Видите ли, он хотел поговорить с моей матерью о фильме, который мог бы принести Луле посмертную славу. Свой визит он обставил как проявление чуткости и заботы. Испрашивал благословения семьи — официальной, так сказать, санкции. После смерти Лулы не прошло и трех месяцев. Мама расстроилась сверх всякой меры.
К сожалению, меня в это время рядом не было, — сказал Бристоу, как будто в другое время неотступно стоял на страже у материнской спальни. — А жаль. Хотел бы я послушать, что он ей наговорил. Ведь если он нанял специально обученных людей, чтобы те покопались в прошлом Лулы, в его распоряжении могли оказаться существенные факты, пусть даже нелицеприятные, вы согласны?
— Какого рода факты? — уточнил Страйк.
— Ну не знаю. Возможно, из ее раннего детства? Когда она еще не вошла в нашу семью?
Официант начал расставлять перед ними закуски.
Дождавшись его ухода, Страйк обратился к Бристоу:
— А вы не пытались поговорить с мистером Бестиги лично, чтобы выяснить, не раскопал ли он нечто такое, чего не знала ваша семья?
— Это не так-то просто, — ответил Бристоу. — Когда Тони, мамин брат, узнал, что мистер Бестиги потревожил нашу с Лулой мать, он сразу позвонил ему, чтобы заявить протест, и, насколько мне известно, у них состоялся разговор на повышенных тонах.
