Тут оказались все: гримеры, рабочие сцены, пожарный и куча актеров, не занятых в действии. Любой другой человек мог насторожиться и спросить себя: «А что они тут собрались?» Но Козлов – замкнутая на себе система, поэтому, распихав народ локтями, он вылетел на подмостки и начал привычно изображать гладиатора.
Вытянув копье, Филя потрусил по скрипучим доскам и вдруг ощутил какую-то неловкость. Что-то шло не так. Из зрительного зала не доносилось ни шороха, ни шуршания, ни привычного покашливания, люди словно оцепенели.
Козлову следовало притормозить и внимательно осмотреть сцену, но Филя, с одной стороны, привык действовать на автопилоте, с другой – ему нужно было еще успеть на третью площадку.
Перед глазами привычно появилась спина раба. Выглядела она немного странно, но времени на раздумья в напряженном графике не предусматривалось.
– Умри, собака! – заорал Козлов и ткнул копьем в коллегу.
Тот незапланированно упал.
– Мама, – прозвенел из зала детский голосок, – он убил Карлсона!
С глаз Фили словно спала пелена. Он понял, что никаких древних римлян вместе с их императором на сцене нет. Декорации изображают не арену Колизея, а детскую комнату. Около стола, закрыв лицо руками, трясется травести[5] Лена Николаева, одетая в штанишки на лямках и серо-голубую мальчиковую рубашку. А перед Козловым распростерлась ниц тучная фигура в клетчатых брюках – из спины торчит пропеллер, между лопастей покачивается копье.
– Карлсона убили! – завопил зал. – Вау-у-у! Неправильно! Не по-честному!
В обомлевшего Филю полетели мандарины, яблоки, скомканные обертки из-под шоколадок.
– Тише, тише, – заметались по залу билетерши, пытаясь успокоить раздосадованных школьников.
Бедный Козлов, абсолютно не понимавший, что происходит, начал пятиться и налетел на столик, где боролась с приступами хохота Лена Николаева.
– Ты куда собрался? – прошептала она, давясь смехом.
– Срочно сделай что-нибудь! Ты же убил Карлсона, а нам еще целое отделение играть. Во, блин!
– Че? Че? Че? – забормотал Филя, косясь в бушующий зал."
"– Хоть копье выдерни, – застонала Николаева, – а я как-нибудь выкручусь. Скажу, приходил сумасшедший сосед Малыша, который не может спокойно спать из-за шума пропеллера Карлсона. Дети всему поверят. Копье убери!
– Ага, сейчас, – пообещал Филя.
