Олег Николаевич издал звук, похожий на шипение встревоженного кота, а Валентина бойко зачастила:
– Че я должна была делать? Волочь его в стационар? Так распоряжений не давали! Средний медицинский персонал подчиняется врачу. Незачем меня глазами сверлить!
– Спокойно, – велел Олег Николаевич, – давайте без паники. Будем рассуждать логически. Что мы имеем на данном этапе? Больного Костина без желудка, с тошнотой и пугающим анализом. Так?
– Верно, – прошептала я. – Сделайте что-нибудь!
– Что? – округлил глаза Олег Николаевич.
– У нас есть деньги, мы можем продать квартиру, – начала я загибать пальцы, – машины… Спасите Володю, положите в больницу!
– А смысл? – склонил голову Олег Николаевич.
– Пришейте ему желудок! – взмолилась я.
Хирург хмыкнул:
– Это невозможно. По идее, вашему Костину место на кладбище, а он сидит в буфете. Значит, ему естественно жить так.
– Как?
– Без желудка, – подытожил он. – Ваш… э… сожитель когда в последний раз диспансеризацию проходил?
– Понятия не имею. Он милиционер, – напомнила я, – их по службе заставляют поликлинику посещать, только не знаю, как часто.
"
"– Смею предположить, что во время последнего осмотра врачи ничего особенного не обнаружили, иначе б его комиссовали, – в задумчивости пробасил он. – Хорошо, поступим так. Первое: самому Владимиру ничего не говорите, мужчины мнительны, еще сляжет в койку и умрет.
– Помните Алешкина? – оживилась Валентина.
Врач предупредительно кашлянул, но медсестру уже понесло по кочкам.
– Напутали в регистратуре, – затарахтела дурочка, – не ту карточку доктору приперли.
У него в кабинете Алешкин, а девчонки принесли документы Алешина. Врач возьми да ляпни: «Милейший, у вас классическая картина инфаркта!» Алешкин брык – и набок. Помер в одночасье. От стресса. Ой, мужики! А у него-то всего лишь язва была, сердце у Алешина болело.
– Чему учит нас этот случай? – назидательно поднял указательный палец хирург. – Психология очень важна! Делайте выводы. Костину ни гу-гу об отсутствии желудка! Скорей всего, он таким родился.
Непонятно, правда, почему не умер и как в роддоме патологию не обнаружили. Но всякое бывает. А вот если сейчас он о диагнозе узнает, ему точно кирдык. Значит, молчок!
Я закивала:
– Понятно.
– Далее! Придете ко мне через две недели. Подумаю, проконсультируюсь у профессора, пораскину мозгами и решу, что делать.
– Положите его в хирургическое отделение! – взмолилась я.
– Нет необходимости, – пожал плечами Олег Николаевич.
