И еще порадовалась тому, что в полутемном зале этого не видно. Танец – увы! – закончился, и Влад проводил ее до столика. Уходить совсем расхотелось. За стол он не сел, а растерянно оглядывался, ища глазами Гальперина.
– Извини, – сказал он и решительно пошел отлавливать Мишку.
Она видела, что он наконец Гальперина вытащил и сел с ним на диване в углу зала.
А веселье продолжалось. Машку Васильеву кто-то под руки вывел из зала. Было видно, что она здорово набралась.
– Злоупотребляет, – уверенно сказала Зойка.
– Ты думаешь? – засомневалась Ирина.
– Сто пудов. Они от хорошей жизни часто с катушек съезжают.
Динка обходила столы. Красовалась. Подошла и к их столику. Обворожительно улыбаясь, задавала вопросы, которые ей были явно по барабану.
– Шикарно выглядишь! – сказала она Ирине. – Тебя просто не узнать!
Это означало: «Надо же, была серой мышью, а превратилась в человека».
Наконец Динка отчалила.
– Звезда, блин, – прокомментировала Зойка.
Ирина посмотрела в сторону Влада. Он по-прежнему, опустив голову, сидел на диване и внимательно слушал Мишку.
Было понятно, что Гальперин учит его жизни. Гальперин всегда был умницей и занудой одновременно. Еще говорили, что у него железная задница и что женился он совсем неплохо – взял девочку из богатой одесской семьи. В общем, неудивительно, что у него все сложилось. У таких, как он, обычно все получается.
Ирина встала, попрощалась с Зойкой и Ванькой и направилась к выходу.
– Куда ты? – удивился Ванька. – Еще торт будет и мороженое!
Не оборачиваясь, Ирина махнула рукой.
Она вышла на улицу. Метель уже улеглась, и земля была покрыта свежим, ярким снегом. Ирина остановилась и глубоко вздохнула. Вокруг была такая тишина и красота, что хотелось плакать. Она медленно побрела к метро.
Мама открыла дверь и удивилась:
– Уже?
Ирина кивнула и начала раздеваться.
– Надо отнести Дашке шмотки, – сказала она.
– Успеется, – ответила мама. – Дашка твоя укатила с друзьями на дачу. На три дня. Сказала, что будет звонить. Любопытная – жуть.
– Мам, – попросила Ирина, – завари чайку, пожалуйста! А я пока в душ.
Она долго стояла под теплой, почти горячей водой, и постепенно ее начало отпускать. Она завернулась в большой махровый халат, надела теплые носки и зашла на кухню.
– А на ужин у нас что? – спросила Ирина.
Мать всплеснула руками:
– Ничего себе, человек час назад из ресторана. Что, невкусно было?
– Наверно, вкусно. Только есть не хотелось. Я же не Ваня Рыженко.
Мать спросила:
– Борщ будешь?
Ирина кивнула.
