В такси ехали молча. Потом Левушка сказал:
– Чудная у тебя Милочка, Аня. Чудная девочка. Спокойная и теплая. Хорошо ты ее, Анюта, воспитала. Родной человек. Мне от детей за всю жизнь столько тепла и внимания не досталось, сколько от твоей девочки за десять дней.
Анна Брониславовна молчала, отвернувшись к окну. За окном вяло просыпалась серая, хмурая Москва.
«Сказать ему. Вот сейчас сказать. Всю правду. Всю. Про мою жизнь. Про Лару. Про Милочку. Сказать все наконец, – подумала она. Лару она не подведет. Лары уже давно нет.
Мама ее простит – мамы тоже давно нет. Есть она. Есть он. Есть Милочка. Впереди есть еще жизнь. Кто знает, сколько им отпущено? Она одинока. Всю жизнь. Он один. Никому не нужный. Одинокий, несчастный старик с перспективой на дом престарелых. Прекрасный, сытый американский – но дом престарелых. Все еще можно изменить, если сказать правду. Ведь правда – это всегда хорошо. Так ее учила ее мать. Так она учила своих учеников и свою дочь. И эта правда может изменить ее жизнь. Его жизнь.
Их жизнь. Если только хватит сил на эту самую правду. Если хватит сил».
Такси медленно притормозило у здания аэропорта. Левушка занервничал и засуетился. Стали искать нужную стойку. Он без конца вынимал билет и паспорт, проверял застежку у чемодана. Торопился. Анна Брониславовна видела, что он уже совсем не здесь. Он чмокнул ее в щеку и стал торопливо прощаться и благодарить.
– Левушка! – сказала Анна Брониславовна.
Он остановился, замер и посмотрел на нее.
– Левушка! – повторила она.
Он вскинул брови.
– Оставайся! – непослушными губами прошептала она. – Оставайся! Что тебе там?
Он снял очки, растерянно протер их салфеткой, покачал головой и тихо сказал:"
"– Что ты, Анюта, что ты! Там мой дом. Мои дети. Мои внуки. – И, помолчав, добавил: – Там Ларина могила. Ничего не исправишь, Анюта. Да и потом, я не герой, Анечка. Ты все придумала. Я не умею принимать решения. За меня всегда это делала Лара.
Анна Брониславовна махнула рукой. Сейчас надо было сказать одну фразу.
Одну-единственную: «Милочка – твоя дочь». И произнести еще несколько слов. И все бы встало на свои места. Лара бы, наверное, сейчас посмеялась над ними обоими.
Он прощально махнул рукой и двинулся вперед, ведя за собой тяжелый чемодан на колесах, в котором лежали подарки внукам.
Анна Брониславовна долго смотрела Левушке вслед, пока он не исчез из ее поля зрения. Вышла на улицу. Застегнула пальто, надела косынку и, посмотрев на небо, раскрыла зонт.
