Ни слова. Взял подушку и ушел в комнату к сыну. С того дня обстановка в доме стала невыносимая. Все молчат, едят врозь. Дочь говорила:
– Да прости ты его, мам! Сколько мужиков гуляет, да еще всю жизнь! А этот дурак один раз дал левака и сразу прокололся – по неопытности. В общем, кризис среднего возраста.
Но Надя ничего слышать не хотела – ни про неопытность, ни про кризис. Считала мужа предателем. Включала в ванной воду и выла, как собака по покойнику. Похудела тогда на двенадцать килограммов – здравствуй, стройность, но не таким же путем, господи! Стало болеть сердце – пошла к врачу.
Врач сказал: невроз, уберите причину. Хороший совет. По делу. А причина кто? Аркадий? Или его поступок? И то, и другое. Только вот убрать не получается. Ни забыть, ни простить… И сам Аркадий каждый день на глазах – утром и вечером. А в выходные?
В субботу Надя уезжала к маме – на два дня. Мама тоже все свое:
– Прости его, дочка. С кем не бывает. У них, у мужиков, все по-другому. Думаешь, легко одной по жизни?
Надя плакала и качала головой:
– Ничего не будет как прежде.
А по-другому мне не надо.
Это ей сначала так казалось. Первые месяцы, когда сердце еще рвалось на части. А потом и вправду боль слегка притупилась, совсем чуть-чуть, правда. И почему-то стала его жалеть. Господи, какая дура! Он почти не ест, телевизор не смотрит, сидит, уставившись в одну точку. А она думает: это он по той гадине тоскует или за семью переживает?
А змею Стелку Славик, не будь дураком, как все узнал, так сразу из дома выгнал.
И через полгода женился на хорошей девочке. У них, у молодых, все быстро. Про Стелку говорили, что она помаялась, помаялась, но пристроиться не смогла. Никому такое добро не нужно. В общем, укатила на малую родину – там дураков искать.
Дочка в тот год вышла замуж. Хотя какое там «замуж»! Жили, как нелюди, в гражданском браке. Просто сняли квартиру и съехались. Надя не одобряла. Говорила, не по-людски. А дочка ей в ответ: «А у тебя с отцом все по-людски?» Тут Надя и замолкала. А что тут скажешь? Хоть жестокие они, молодые, а все правда.
Живут как чужие. Соседи и те больше общаются.
Осенью, через год после этих веселых событий, ушел в армию сын. И остались они один на один. Два чужих страдающих человека в опустевшей и затихшей квартире. Замкнутые друг на друге – куда деваться? Волей-неволей приходилось общаться. Односложно, «привет» – «привет». «Ужинать будешь?» «Постирай, пожалуйста, брюки». «Погладь рубашку». «Вынеси мусор». Вот и все общение.
