А она была тогда виновата? Когда любила, когда верила лучшей подруге? Столько лет внутри живет боль. Боль и обида. Ничего никуда не делось, не испарилось. Только на время притихло чуть-чуть, затаилось.
В общем, вариантов множество. Выбирай любой. Ты же умная девочка. Ну, что больше тебя утешит?
Она легла в кровать и поняла, что безумно устала. Так она не уставала уже давно. Она долго лежала на спине и смотрела в потолок.
Потом словно стряхнула с себя оцепенение, потянулась за телефоном и набрала номер.
– Макс, – сказала она.
– Послушай, Макс. Что-то мне нездоровится. Ты не мог бы приехать ко мне завтра на ланч? Мы с тобой посмотрим условия и все обговорим. Нет, в офис я не поеду. Уж сделай милость, приезжай сам. Да, и закажи мне билет на вторник. Да, на вторник. Не волнуйся, все успеем. Я отвечаю за свои слова. Просто в Нью-Йорке у меня появились неотложные дела. И потом, я все посмотрела, подарки купила. Спасибо, Макс.
Она устало повесила трубку, потом встала, умылась холодной водой и долго стояла в ванной и смотрела на себя в зеркало.
Подошла к окну, раздернула плотные, тяжелые шторы. За окном и не думал утихать прекрасный и сумасшедший город, который, как всегда, приносил ей одни неприятности.
Город, который она так и не смогла полюбить.
Куриный бог
Люба хорошо помнит тот далекий день. Мать пришла с работы веселая и принесла шоколадный вафельный торт. Она села на диван, посадила рядом Любу, обняла и торжественно сказала:
– Ну, Любань, у меня для тебя новость! – и замолчала, глядя на Любу с загадочным видом, с которым сообщают нежданную и радостную весть.
У Любы почему-то замерло сердце и похолодели ладони. А мать улыбалась и молчала.
– Ну мам, ну говори! – шепотом взмолилась она.
Мать вздохнула, прижала Любу к себе и тихим голосом, по складам, с расстановкой произнесла:
– Мы едем на море, Любаня!
У Любы перехватило дыхание. Неужели свершилось? Ее самая заветная мечта! Сколько она ждала этого и почти не верила, что это может произойти.
Мать говорила, что на такие поездки у них денег нет.
Впрочем, Люба и сама это прекрасно понимала. Откуда деньги, если зарплата у матери – семьдесят рублей?
В их классе на море ездили только самые обеспеченные девочки. Например, Света Зайцева, но у той папа был военный, полковник. Или Маша Охотникова, ну, с той вообще все ясно: мама – директор гастронома. Бутерброды с копченой колбасой, которые ела Маша на переменах, пахли на весь этаж. Девочки рассказывали, что на море потрясающе.
