Заметив, как оживлённо я верчу головой, Царевичев поясняет:
— Здесь у меня городская квартира, но я в ней не живу. Обычно приглашаю туда гостей, если они появляются.
— Почему не живёшь? — удивляюсь я. — Здесь здорово.
— Мне больше нравится жить в особняке. Не люблю, когда вокруг слишком много соседей, — морщится он.
Внимательно смотрю на него и ловлю себя на мысли, что Царевичев напоминает мне льва-одиночку. Такие, как он, действительно не терпят суеты вокруг. Она их слишком раздражает.
Дверь подъезда ближайшей многоэтажки издает мелодичный писк, и раздается быстрый цокот каблучков. Правда, он вдруг резко затихает, и Царевичев хмыкает, глядя поверх моего плеча.
Прослеживаю направление его взгляда… и вижу Ангелину, которая стоит на полушаге, как цапля. А ее рука крепко сжимает ручку большого розового чемодана на колесиках. На прекрасном побледневшем лице — выражение лёгкой паники и недоумения.
— Артём. — выдыхает она, нервно косясь в мою сторону и быстро отводя глаза.
— Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Здравствуй, Ангелина, — бесстрастным голосом произносит Царевичев. — Куда-то торопишься?
Она вздергивает подбородок повыше и растягивает губы в прохладной улыбке, но я прямо-таки нутром чувствую исходящее от нее напряжение.
— Да, я решила немного развеяться. Пару дней отдохнуть на Бали, подумать о жизни. А может вообще махну на Фиджи или Ибицу. Или вообще на Филиппины. Решу в турагентстве, сейчас как раз полным-полно горящих путёвок.
А ты почему здесь?
— А я решил помочь тебе определиться с местом отдыха, — Царевичев вдруг притягивает меня к себе и сплетает наши пальцы воедино. — Только решающий голос в выборе самого лучшего для тебя места… пожалуй, не за тобой и даже не за мной. Всё зависит от Кати.
Ангелина впивается в меня колючим неприязненным взглядом.
— И что это значит? — спрашивает она ледяным голосом. — Мне не нравятся такие шутки, Артём! Если ты решил таким образом уговорить меня развестись, то в очередной раз ошибся.
— Хватит, — прерывает ее Царевичев. — Игры закончились, Ангелина. Я знаю, что ты спуталась с Филиным, и слышал всё, о чем вы с ним договаривались вчера.
— Ты блефуешь, — презрительно фыркает блондинка, однако голос ее слегка подрагивает, выдавая истеричную нервозность. — Не надо навешивать на меня чужие грехи, это уже ни в какие ворота не лезем.
